Леонид Вайсфельд о шансах нашей сборной на Олимпиаде

Один из лучших хоккейных арбитров России о том, почему его не били в подворотне и шансах нашей сборной на Олимпиаде. До Олимпиады в Сочи осталось меньше месяца, интерес к предстоящим главным стартам четырехлетия зашкаливает. Выступление нашей "молодежки", выигравшей "бронзу" мирового чемпионата, добавило градуса волнения, а опубликованный состав олимпийской сборной России по хоккею вызвал ожесточенные дискуссии. Уже сейчас ясно, что турнир соберет сильнейших мастеров планеты. Решающими факторами в борьбе за медали будут мастерство и воля спортсменов, но в центре внимания окажутся и те, кто станет оценивать действия спортсменов на площадке. Корреспондент "ВП" встретился с Леонидом Вайсфельдом, трижды признававшимся лучшим хоккейным арбитром России.

– В баскетболе судьи общаются с игроками по-приятельски, в волейболе они восседают на вышке, словно небожители. Какая манера судейства была у вас?

– Не знаю, как в других видах, но в хоккее все определяется регламентом, где все прописано и каждое действие игрока определенным образом оценивается. Когда я судил, говорили, что с тренерами и игроками разговаривать нельзя. Потом вдруг решили, что должна быть коммуникация. Сейчас, в частности, если главный судья подъезжает к одному из тренеров, обязан затем поделиться с другим наставником содержанием только что состоявшегося диалога. Чтобы не было кривотолков. Так что разнообразие поведения арбитров просто определяется методическими указаниями.

– Вы себе позволяли диалоги с игроками…

– Нет рецепта единого: общаться с игроками или нет, следует исходить из ситуации. В начале карьеры случались небольшие конфликты с игроками, а когда стал известным судьей, со мной просто боялись разговаривать... Я отсудил огромное количество сезонов и всех наших хоккеистов знал как облупленных. Ближе к концу карьеры, многие меня «дядь Леней» звали. Я им как учитель был. Подъедет, извинится: "дядь Леня, я все понял, больше не буду». Соответственно, уже знал, с кем можно пошутить, а с кем нет смысла и двух слов произнести.

– Почему футбол то и дело сотрясают судейские скандалы, а в хоккее о них почти не слышно?

– Вот вас часто бьют в подворотне? У меня тоже такого не случалось. Просто так вообще никого в подворотне не отлавливают. Не знаю, что в футболе происходит, но в хоккее скандалы такого рода сейчас редки. Технические средства тому причиной, видеозаписи и прочее. Все рассматривается под микроскопом. Если замечен человек в предвзятом судействе – это все, крест на карьере. Раньше как было. Поехал человек судить в Верхнюю Салду. Как отсудил, что натворил – никто не знает. Сейчас он по приезду еще шнурки не развязал, а видеозапись матча уже в лиге.

– Вы работали много лет скаутом в клубах НХЛ. Можете сравнить постановку поиска молодых талантов в России и в Северной Америке?

– Скаутская группа в «Торонто мейпл ливз» – 14 человек. Так было, когда я там работал. Сейчас, работая в «Автомобилисте», у нас один скаут. Когда я занимался этим делом, смотрел по три-четыре игры в день. Мне говорят, что скажешь о Васе Пупкине? Отвечаю: рост метр 96, маму зовут Мария Сергеевна, папу – Петр Иванович, жена Маша, любовница Лариса, курит сигареты такой-то марки… Я все знал о человеке. Моя самая большая удача как скаута – Даниил Марков, в потенциал которого, как игрока НХЛ, мало кто верил. Но я смог убедить руководство клуба поставить его на драфт. Потому что увидел в нем характер. У канадцев есть выражение, которое на русском звучит так: «ледовая крыса». Это о человеке, который целыми днями торчит на катке. Если человек так пашет, он, как правило, добивается успеха. Я с 4 лет кроме хоккея ничем больше не занимаюсь. Играл, занимался судейством, преподавал, написал диссертацию по подготовке хоккейных судей… Единственную, кстати, в то время в стране на эту тему.

– Вы трижды признавались лучшим арбитром России, все 11 лет, что судили, находились в первой десятке. Но были матчи, после которых чувствовали себя неуютно?

– Провальный матч случился один: в Нагано слабо отсудил на Олимпиаде игру между Казахстаном и Австрией. К тому времени я был первым номером в стране, конкурентов мало, и я просто расслабился. Принял в простых ситуациях пару неправильных решений, и все покатилось как снежный ком.

– Арбитру трудно эмоции контролировать?

– Очень трудно. Они захлестывают всегда, но показывать это нельзя ни в коем случае. Когда писал диссертацию, отметил, например, что в спокойном состоянии пульс у судьи до 220 подпрыгивал. Он не бегает, не прыгает, а принимает неправильное решение, и пульс становится 220.

– Вы побывали в хоккее в разных ипостасях: игрок, судья, ученый, скаут, руководитель клуба… В которой из них чувствовали себя наиболее комфортно?

– Все, что когда либо делал, мне обязательно нравилось. Почему рано закончил играть? Вовремя объективно оценил свой потенциал. Ушел из скаутов, потому что исчерпал себя на этом поприще, надо завязывать. То же самое с судейством. Я ведь закончил в 40 лет, хотя еще 10 лет мог судить. Никто не мог поверить, а для меня все просто. Ну, было у меня уже три золотых свистка как лучшего арбитра, ну стало бы 4 или 7. Отработал на 4 чемпионатах мира, отсудил бы еще на 4... И что? Стимула уже нет совершенствоваться, неинтересно стало заниматься судейством. Разве что новые правила придумать!? Сейчас очень нравится моя нынешняя роль – генерального менеджера ХК «Автомобилист».

– Олимпиаду выиграем?

– Это может сделать любая из 5-6 топовых команд. Преимущество своего льда у нас будет, но оно не может стать ключевым моментом.

– В Ванкувере канадцы разбили нас в пух и прах. Было ощущение, что они вышли на ту игру как на последний бой. Это стало решающим фактором?

– На мой взгляд, причина в другом. Канадцы перед Олимпиадой показали на всю страну 40-минутный фильм, как они готовились к Олимпиаде, как проходили у них скаутские совещания. Становится ясно, почему они, условно, взяли Уэббера, а не взяли Грина. Все разложено буквально на атомы. А у нас, я немного в курсе, что там происходило, подход был примерно такой: ребята, вы же звезды, давайте играйте! Понятно, что те же Малкин, Ковальчук, Дацюк – мега-звезды. Но с той стороны парни тоже вышли не кукурузу охранять! Даже звезд надо организовывать.

– А сейчас наша подготовка к Олимпиаде иначе выглядит?

– Хотелось бы надеяться. Но как работает Билялетдинов, только он знает. Это очень закрытый человек. Меня вот поразило, когда взяли Брызгалова на чемпионат мира. И это при том, что Бобровский Везина Трофи получил и рвался в сборную. Но ведь какими-то соображениями тренерский штаб руководствовался? Журналисты спросили как-то тренера вратарей сборной Владимира Мышкина, к которому я очень хорошо отношусь: почему Брызгалова взяли? Ответ: потому! Мог же сказать, что решили проверить, например, или другое толкование. Но ответ был именно таким. Такая закрытость Билялетдинова, его штаба не характеризует его ни хорошо, ни плохо. Просто у него такая методика работы. Поэтому ответить на вопрос – насколько готова наша сборная к Сочи – я просто не могу.