Николай Каратаев: "Хочется быть оптимистом"

  • Николай Каратаев: "Хочется быть оптимистом"
  • Николай Каратаев: "Хочется быть оптимистом"
  • Николай Каратаев: "Хочется быть оптимистом"
  • Николай Каратаев: "Хочется быть оптимистом"
Когда речь заходит о победных традициях легкоатлетов города-героя, неизменно подчеркивают: здесь сильна тренерская школа. Один из тех, кто ее создавал, – заслуженный тренер России Николай Дмитриевич Каратаев. Ветерану тренерского цеха пошел девятый десяток, но встретились мы там, где всегда его проще найти – в манеже академии физкультуры, где он проводил очередную тренировку.

– Николай Дмитриевич, многих своих учеников помните?

– Чего греха таить, на улице порой остановят, радуются, а я только через несколько минут человека вспоминаю. Шутка ли, лет сорок, скажем, с последней встречи пролетело. Приятно, что помнят.

А вообще через мои руки несколько сотен ребят прошло. Это только о тех, кто себя спорту посвятил. Одних мастеров спорта международного класса около десятка наберется.

– Ваши нынешние воспитанники говорят, что вы человек строгий, но шутку любите…

– Всему свое время. Мне кажется, сегодня у молодых энтузиазма не хватает. Сетку в секторе для метаний сами починить не могут.

К открытию стадиона в Бурятии, откуда я родом, дротики строгали из дерева, барьеры сами делали… После удачного выступления на юношеских соревнованиях меня включили в команду для участия во взрослом турнире в Горьком. Ехать восемь суток. Во время каждой остановки брал старенькое, потертое копье, выходил из вагона и – метал. Набил руку так, что смог соперничать с взрослыми опытными спортсменами. Личный рекорд улучшил почти на восемь метров, совсем чуть-чуть не хватило, чтобы попасть в первую шестерку.

Тренеры из Ленинградского института физкультуры имени Лесгафта предложили поступить к ним учиться – я как раз только окончил школу. Август уже в разгаре, но Генрих Генрихович Завадский – ответственный секретарь приемной комиссии – как узнал, что я из Забайкалья, проникся симпатией. Как и многие другие ленинградцы, он в наших местах от блокады спасался. Помогли подготовиться, и за четыре дня все экзамены сдал.

– Как сложилась ваша карьера спортсмена?

– В больших чемпионах не ходил. Тогда Цибуленко и Кузнецов всем горизонт перекрывали. Дважды был третьим в Союзе. В 1953-м и в 1954-м выигрывал "бронзу" на зимнем и летнем чемпионатах СССР. Лучший результат 18 мая 1958 года показал на матче Москва – Ленинград – РСФСР – Украина, метнув копье на 73 м 05 см. Тогда и стал мастером спорта. В то время это было высшее звание для спортсмена.

В том же году переехал в Сталинград. В институте физкультуры начал работать со дня его открытия, 20 лет ему отдал. И тренировал, конечно.

– Насколько велик был тогда интерес к легкой атлетике?

– Только в нашем институте была группа из 16 копьеметателей, две тренировочные группы – в механическом (сегодня – Волгоградский государственный технический университет). Такая же примерно картина и в других видах легкой атлетики.

Перед тренерами не обязательно ставили задачи воспитать рекордсменов и чемпионов, а как можно больше ребят вовлечь в спорт. Десятки, если не сотни парней, становились разрядниками, занимаясь легкой атлетикой в свое удовольствие.

Сейчас в вузах больше на бег напирают, это проще всего, да и снарядов там уже не найдешь. Раньше условия много скромнее были, но копья, диски, другое снаряжение всегда в наличии были. Другая беда – тренеров мало.

– А как же академия физкультуры?

– Там не тренеров штампуют, а выпускников. Мало кто с должной отдачей работает. Есть, конечно, тому объяснение – оплата не та. Прежде в спорте тоже деньги лопатой не гребли, но все были равны. Тренер получал 105 рублей, и инженер, учитель. Теперь приличная зарплата только у тех, чьи ученики в состав сборной России входят. Престижность профессии упала.

– У вас сейчас подопечных много?

– Новых не набираю, старый уже, пора заканчивать. С 2001 года в тандеме с Михаилом Ивановичем Зацеляпиным работаем преимущественно с многоборцами.

– Перспективных ребят сразу отличаете?

– Ошибался редко. В метании самое главное –- быстрота и сила. Потом уже выносливость нужна, чтобы тренировочные нагрузки выдерживать.

Чтобы разглядеть метателя, достаточно увидеть, как он камушек бросает. Так меня когда-то проверяли, так и я поступал. Вот недавно мальчика из института физкультуры взял, он за четыре месяца норматив кандидата в мастера по ядру выполнил. Работает целеустремленно, думаю, толк будет.

Помню, как Леша Сысоев пришел. Сразу было видно, что десятиборец из него получится. Бежит хорошо, прыгает, метание получается, схватывает все быстро. Мы с Михаилом Ивановичем сразу решили, что будем с ним работать. А вот когда мне предлагали с Ильей Шкуреневым метанием заняться – отказался. Он по физическому складу бегун-прыгун, а не метатель. В десятиборье у Ильи гораздо больше шансов, чем у чистого метателя. И сейчас у него с диском, копьем и ядром похуже, чем с бегом и прыжками, получается, но он прибавляет постепенно, особенно в прошлом году порадовал – третьим в Европе стал.

Шкуренев вообще парень настойчивый. Его порой тормозить надо, чтобы не переусердствовал. Очень целеустремленный, думающий спортсмен Женя Саранцев. Из новичка за три года мастером стал, все виды поднял. Жаль, сейчас армия взяла его, служит срочную.

– Приходилось расставаться с перспективным учеником раньше времени?

– Редко. С Алексеем Товарновым работал до 2005 года, до чемпиона мира среди юниоров довел. Потом, скажем так, начались разногласия относительно тренировочного процесса. Мы с ним расстались, сейчас он у Виталия Шкурлатова занимается. Мобильный парень, активно вел тренировочный процесс, надеюсь, у него получится.

Вообще копье – один из самых травматичных видов. Очень разумно нужно подходить к нагрузкам. Чуть что не так, и проблемы с локтем, спиной, плечом… С Андреем Шевчуком, участником Олимпийских игр в Барселоне, мы не один пуд соли вместе съели, прекрасный был контакт. Все задания четко выполнял. Но карьеру себе все же сломал исключительно по собственной инициативе. Собрался он в Италию на турнир. Я сказал – 80 метнешь, и хватит. Он в первой же попытке метнул за 81. А Овчинников – на 86. Андрей завелся, метнул еще раз, другой, и кончилось тем, что сорвал плечо. Обвинять его трудно – эмоции. Но природу не обманешь. Спортсмен всегда хочет улучшить результат. Как его обвинять?! Но обидно было очень. Ведь в Братиславе он уже показал однажды 85,70 м, казалось, что теперь все пойдет только по возрастающей. А тогда я сказал ему – все, Андрюха, с большим спортом конец.

– Вы дважды привозили своих подопечных на Олимпиады, и оба раза удачи не было…

– К Пекину мы с Лешей Сысоевым подошли в хорошем настроении. Все шло по плану, в 2009-м он на чемпионате мира в шестерку вошел. А в Китае почти сразу после приезда начал жаловаться на ахилку (ахилловое сухожилие. – Прим. ред.). Внешних проявлений не заметили, продолжаем готовиться. А накануне старта совсем плохо стало. Причем раньше никогда не болело. Посоветовался со старшим тренером сборной, решил, что Леша сойдет завтра с дистанции. Удар, конечно, был большой. А после Олимпиады выяснилось, что проблема там серьезная. Судьба.

У Володи Овчинникова по-другому сложилось. С ним я много работал. Вовка – очень талантливый и вполне мог стать олимпийским чемпионом. Но чтобы им стать, надо быть организованным, взвешивать свои шаги. Это он сейчас говорит «дураком я был, что вас не слушал». А тогда…

Готовимся к Олимпиаде в Барселоне. Приезжаю в Подольск, где сборы проходили, а его там нет – загулял. Дня три дожидался, а когда он явился, сказал – на отборочных будет провал. Так и случилось. В Барселону Шевчук поехал, хотя он слабее был. В Атланте у Овчинникова реально могла быть медаль, но опять сказалась неорганизованность. На разминке он разбегается и за 80 метров метнул. Второй раз – еще дальше. Я говорю ему – хватит, выметаешься. А он еще раз…

Кончилось тем, что в квалификации у него 74 метра было, 78 и не попал в основные соревнования. Что сделаешь? Если это такой тип человека, рвется вперед – и все. Я два раза из-за него в предынфарктном состоянии был. Перед 92-м подружился Вовка с Виктором Евсюковым, рекордсменом мира на тот момент. Евсюков жил в Алма-Ате, и Вовка к нему собрался потренироваться вместе. Я сказал, что не в восторге от идеи, но пусть решает сам и пеняет на себя. Потом приехали сюда, тренируются сами, меня не замечают. Прихожу в манеж, а они лупят ядро в сетку. Овчинников 65 бросков одной рукой сделал. Не выдержал, говорю: плечо угробишь. Реакции нет. Как в воду смотрел. Через некоторое время заболело плечо, травма стала хронической. По этой причине и ушел из спорта, не достигнув, чего мог. За 88 метал, а мог и за 90.

Вообще со спортсменами высокого класса надо работать индивидуально, быть психологом. Одна из моих учениц стала чемпионкой России с высоким результатом, установив личный рекорд. Надо готовиться к Спартакиаде СССР, а у меня мама заболела в Сибири – надо ехать. Девочка была добросовестной, оставил план подготовки, а потом узнаю о полном провале. Она в слезах, я в шоке. Оказывается, ее психологически уничтожили соперницы и их тренеры: все говорили, что ее высокий результат – случайность, что она допинг принимала. И она сломалась, оказалась не готова к такому прессингу.

– Вы дважды были вместе с учениками у олимпийской вершины, но не взошли на нее. Может, стоило что то изменить в методике, отказаться от каких то принципов?

– Я прошел хорошую школу в Ленинграде у великого Виктора Алексеева, других выдающихся тренеров, которых боготворил. Те устои, что получил, те базовые принципы, что я усвоил – в них убежден и сегодня. А если что не получается, можно немного погоревать, но потом нужно вставать и идти дальше. А базовые принципы потому так и называются, что их не меняют.

– Нет опасения, что после вашего ухода, других ветеранов тренерского цеха волгоградская школа легкой атлетики потеряет свои позиции?

– Вы знаете, встречаю знакомых, меня спрашивают: правда, что Вовка Овчинников тренирует? Правда, говорю. И очень хорошим тренером стал. Он прошел через горькие моменты, стал другим, многому научился. У него уже мальчик есть, которого он чемпионом мира сделал. И дискоболов тренирует. Мы часто встречаемся, он анализирует, советуется. Саша Мартешов диссертацию защитил, тренирует. Саша Рухов интересно работает, Володя Батырев, Сергей Маклаков в Жирновске… Поддержать бы еще этих ребят по-настоящему! Хочется быть оптимистом.

Поделиться в соцсетях