"Лехаим" значит "За жизнь!"

Сохранить привычный уклад жизни, традиции всегда было проще, когда рядом жили люди, разделяющие твою веру, ведущие схожий уклад жизни. В сегодняшнем мире делать это все труднее, особенно в мегаполисах. Центром притяжения становится в таких случаях все чаще религиозное начало. Не будет преувеличением сказать, что для евреев Волгограда таким центром стала синагога.

Сегодня быть евреем модно

Шесть двадцать утра. От ворот волгоградской синагоги отправляются несколько автомашин. Вместе с членами еврейской религиозной общины в Клетский район в путь отправились корреспонденты «Волгоградской правды». Поводом для поездки стало письмо родственников захороненного в братской могиле вблизи хутора Староклетский старшего сержанта Давида Буха.

В письме потомков солдата Давида Буха излагалась просьба: в годовщину смерти почтить память их деда – прочесть на месте упокоения поминальную молитву. Никого из живущих ныне его родных не осталось на российской земле. Поэтому обратились к синагогу.

– Родственники Давида Буха хотели оплатить все издержки, но мы отказались. Я сказал, что мы перед этим солдатом в долгу. И люди согласились. Вся община собирала деньги, кто сколько мог, – рассказывает главный раввин Волгоградской области Залман Иоффе. – Мы же знаем, что для нас, евреев, эта война была на уничтожение. Гитлером для нас не было предусмотрено вариантов. Давид Бух умер, чтобы мы жили. Как бы историки ни извращали историю, Россия, Красная Армия спасла еврейскую нацию.

– Было время, когда евреи не только отказывались от традиций, но и скрывали национальность, меняли фамилию. А сейчас?

– В прошлом действительно ассимиляция происходила. Времена были революционные и идеи революционные. Люди стремились раствориться, спасти себя, поэтому много было межнациональных браков, которые раввин, кстати, не благословлял. Теперь люди хотят восстановить свои корни. Более того, слышал о выражении «Быть евреем сегодня – это модно, это бренд» (смеется). Не могу сказать, что с этим согласен, но такое в обществе есть.

– Значит ли это, что применительно к Волгограду ксенофобии не существует и община увеличивается?

– По крайне мере, знаю, что наши дети чувствуют себя комфортно. А что касается роста общины – мы не ставим цели просто наращивать число прихожан. Иудеем можно родиться или им стать, приняв гиюр, что весьма сложно. Для нас важнее качество, нежели количество. Если человек не чувствует ответственности принять еврейский образ жизни, а это непросто, он должен отказаться от идеи. В иудаизме нет идеи: давайте все к нам.

– Продолжают ли люди уезжать из Волгограда на историческую родину?

– Наша задача научить правильно жить, чтобы евреи были евреями, чтобы знали традиции и соблюдали их, неважно, где будут жить – в Канаде, Израиле, России. Есть такая притча: пришел еврей к ребе и заявил, что хочет уехать в Израиль, потому что здесь его что-то не устраивает. А тот ответил: делай Израиль там, где живешь. Чтобы достичь близости к Богу, правильного состояния души, надо достичь гармонии внутри себя, и тогда не так важно, где ты живешь. Важно, чтобы человек благословлял и благодарил господа за то, что имеет. Если кому то хочется жить в шоколаде, пусть сначала определит, что является для него «шоколадом».

– Ваши дети это определили?

– У меня их шестеро, есть совсем маленькие, и лучше спрашивать об этом их. А чтобы облегчить им выбор, мы еще лет десять назад отказались от телевизора. Вы ведь в дом впускаете тех, кого приглашаете. А через телевизор входят все кому не лень. Зачем нам голые тетки, политики, которых не уважаем, или бандиты? Дети читают книги, иногда приносим диски с советскими фильмами или мультиками. Они добрые, плохому не научат.


Плоть от плоти синагоги

– Рав Залман, насколько важен для вас, для синагоги контакт со школой?

– Школа – это плоть от плоти синагоги. Когда приехали в Волгоград, основной задачей было открытие школы. Без вложения в будущее община умирает. Люди теряют свою идентификацию, не понимают сути, важности сохранения традиций. Школа содержится на пожертвования предпринимателя из Израиля, и одно из условий таково: здесь могут учиться только дети, рожденные от матери-еврейки. Человек, который дает деньги, не против того, чтобы в ней учились дети других национальностей, но их учеба им не оплачивается, а государство нам на это денег не дает. Школу ориентируем на максимально качественное образование.

– Школа негосударственная. Ее программа существенно отличается от обычной?

– Дети учатся по утвержденной государственной программе плюс этнокультурная составляющая. Они изучают историю еврейского народа, традиции, есть большой процент внеклассной работы, ведь мы живем по еврейскому календарю, все памятные даты отмечаются. В прошлом году из 10 выпускников у нас была половина медалистов. Но, помимо качественного образования, есть и другие цели. Мы хотим создать систему, чтобы от момента рождения до момента смерти еврей мог быть евреем и совершать еврейские поступки. Во главе угла знакомство с обычаями и традициями, чтобы затем человек создал еврейскую семью. Чтобы жили еврейские общины в городах, чтобы была общинная жизнь. В свое время в Западной Европе появилось такое выражение: еврей без Бога. Люди получали кучу знаний, становились очень образованными, но отходили от веры. Мы хотим этого избежать. Потому что если у человека нет корней, нет знания традиций и культуры собственного народа, его легко сбить с толку. Культ знаний светских не должен подменять культ еврейского традиционного образования. А вообще, приходите к нам на молитву и услышите, как обсуждают Тору, какие у нас происходят жаркие диспуты.


Шабат: остановиться, оглянуться

«Раз в неделю мы должны остановиться, как сделал это Бог, чтобы оглянуться назад и посмотреть на плоды наших усилий, чтобы оценить то, что мы сделали. И поскольку к седьмому дню Всевышний закончил Творение, нам запрещены все виды работ, так или иначе связанные с творчеством». (Из методического пособия для преподавателя еврейской традиции.)

В небольшом помещении, оборудованном удобными креслами, два десятка мужчин и несколько женщин слушают раввина. Женская половина отделена от мужской стеклянной перегородкой. Голосов женщин, правда, не слышно, а вот мужчины то и дело вступают в спор. Темы разнообразные. От того, как вести себя при встрече с агрессивными людьми, до места евреев в современном мире. Наше появление не остается незамеченным. Как объясняли ранее, фотографировать молящихся можно, запрещено просить их позировать. Но фотоаппарат все же приходится убрать. Заметно, что щелканье камеры не нравится присутствующим. Несколько человек по очереди читают Тору. Иврит – язык архисложный, читающие вслух священную книгу испытывают немалые затруднения. Но того, кто ошибся, с улыбкой поправляют соседи. Шутки, смех, то и дело раздающийся в перерыве между молитвами, вскоре перестают удивлять. Для шабата это дело обычное. Но когда читается Тора, все погружаются в сидуры (молитвенники), где есть тексты и на иврите, и на русском языке. Служба идет без малого три часа, но редко кто проводит это время образцово-показательно. Люди входят и выходят, старички, невзирая на шиканье соседей, порой сворачивают на темы весьма отвлеченные, но атмосфера неизменно остается благожелательной.

После службы всех приглашают в соседнее помещение за накрытый стол. Здесь непосвященному трудно определить, по какому поводу собрались люди. Борух Шерензон просит помянуть его родственников по материнской линии, расстрелянных 71 год назад. Затем наступает череда поздравлений. Сегодня день рождения участника Великой Отечественной, бывшего военного летчика Геннадия Залмановича Лифшица, друзья приготовили ему скромный подарок.

– Я родился среди русских, жил рядом с ними, на фронте воевал вместе с ними, – говорит ветеран. – Мне часто говорили: "Гена, какой ты еврей?! Ты же русский. Но я всегда отвечал: нет, я еврей, и всегда гордился этим. И я счастлив, что сегодня вместе с вами отмечаю свой день рождения. Лехаим! (За жизнь!)


В гостях у раввина

Раввин Залман и его жена Яэль пригласили меня на шабатнюю трапезу. Холодный ветер, тем более что Волга рядом, не самые удачные время и место для прогулки. Забыв, что в шабат евреям пользоваться транспортом возбраняется (и это далеко не единственный запрет, всего таковых 39!), я мужественно шагал вместе с ними мимо свалок и пустырей. Путь оказался не близким – километра два отмахали, прежде чем вошли в их уютную квартиру. Раввин не шутил насчет телевизора. Этой современной «иконы» в доме не было. Отключены и телефоны, тишина просто непривычная, нарушаемая лишь детскими голосами. Мы снова сели за стол. Молитву прочитали все, даже самый младший, трехгодовалый Яков Илья. Легкие салаты, бутерброды, рыба… Дети, чувствуется, не дождались прихода родителей и уже основательно подкрепились. Меня они не смущались, а десятиклассница Юдит даже взяла под свое покровительство.

Филологическая игра, которая в этом доме дело обычное, потребовала от корреспондента «ВП» немалого напряжения, хотя сражаться приходилось против детворы. Но когда они втихую начали пользоваться словарями, чтобы прижать гостя к стенке, подмога подоспела именно от нее. А уж когда Юдит приступила к анализу пьес Островского, пришлось аккуратно перевести разговор на другую тему. Признаться, подумал, что дети не отказались бы в этот субботний день от просмотра фильмов или развлекательных передач, но страдания ввиду отсутствия таковых на их лицах не читалось. Старшие ушли к себе в обнимку с книжкой, младшие куролесили по квартире. А Гоэль и вовсе мигом собрался во двор. Не стал засиживаться и я. В прихожей, правда, с трудом нашел свои туфли – свет зажигать в субботу тоже не положено. Да, непросто в наши дни соблюдать предписания иудаизма. Как же другие еврейские семьи проходят это испытание? Раввин дал мне телефон семьи Кирсановых.


«Мы не профессиональные ловцы жемчуга»

Шабат – праздник семейный. Неудивительно, что молодая семья Йосеф Кирсанов и Яффа Зюкова вместе с двухлетним малышом Даниэлем провели его дома. Мы договорились встретиться вблизи одного из центров детского развития, куда они водят сына. Пока Яффа наблюдала за занятиями, моими собеседниками стали Йосеф и его мама Елена Галицкая.

– Йосеф, раввин Залман сказал: очень важно, чтобы еврей с детства совершал еврейские поступки. Как вы понимаете это высказывание?

Йосеф: Не делай другому того, чего не хотел бы получить сам. Для меня это одна из важнейших заповедей. Отсюда все остальное. Что касается соблюдения традиций, обрядов предписанных нам Торой, я бы вспомнил ловцов жемчугов. Есть опытные и менее опытные. За самым ценным жемчугом нельзя неопытному глубоко нырять. То же касается еврейских законов: нельзя сразу накладывать на себя всеобъемлющие законы, можно задохнуться. Очень важна для меня заповедь: возлюби ближнего своего как себя. Но надо научиться сначала любить себя, чтобы любить окружающих. До 16 лет я не знал своего происхождения. Перед получением паспорта мама спросила: ты знаешь, что у тебя есть еврейские корни? И я записался евреем. Моя бабушка жила в частном секторе на 2-м км, а напротив нее дед, которого звали Сергей Андреев. Его часто обзывали жидом, евреем, считая, что он жаден, скуп, но я не видел этих недостатков. Я специально решил показать, что евреи бывают другими. Я тогда учился в лицее, был капитаном команды КВН. Все знали, что получаю паспорт, и по традиции нужно было проставить столько бутылок водки, какой будет последняя цифирка в номере паспорта. Я показал свой документ и через неделю около пятисот человек знали о моей национальности. Некоторые из них потом подходили и шепотом, когда никого не было рядом, говорили: знаешь, я тоже еврей. Нужно, чтобы кто-то это сделал первым. Наверно, это мой первый еврейский поступок. Я горжусь им.

Елена: После развода с мужем решила взять девичью фамилию. Я знала, что мой отец еврей и через суд восстановила национальность. Зачем? Из духа противоречия. Это характерно для еврейства. Очень интересно отреагировала на это изменение соседка, знавшая меня как Лену Кирсанову. Приносят платежку, она ее случайно увидела. Читает: Галицкая Елена Иосифовна. Она с ужасом: так это ты? Ленка, ты что, еврейка? Она со мной с неделю не разговаривала, а потом стала лучшей подругой. Я руковожу больше десяти лет еврейским семейным домом «Хэсэд». И приятно, что все чаще люди стали в документах возвращать национальность. За стенами нашего дома, например, одного из наших друзей зовут Михаил Григорьевич. Но ему приятнее, что в своем кругу мы называем его Моисей Гершевич. Вообще, считаю, что семья – это ячейка еврейского общества. На своем примере и на опыте сына, который также развелся с первой женой, которая не была еврейкой, я убедилась, что первичной должна быть духовная близость, а не телесная. Если у одного есть вера, а у другого нет – такой брак обречен.

– В каком состоянии еврейство в Волгограде?

Елена: Преимущественно, конечно, оно имеет светский характер. Но от того, что ношу брюки и не покрываю голову, я не перестаю быть еврейкой.

Йосеф: Еврейская искорка всегда найдет выход. Она как птица Феникс. Для меня в 16 лет это было как бренд: вот я еврей, герой анекдотов. Ничего это не значило, кроме одного – я не такой, как все. И подумать не мог, что за этим брендом огроменный шлейф кометы обязательств. Это как в компьютере: ссылка, за ней гиперссылка и так далее. Считаю главным дать сыну вектор, по которому следует жить. Поэтому ходить он будет в еврейский садик, в нашу школу. Даниэль должен как можно раньше познакомиться с талмудом. Люди моего поколения смогли назвать себя евреями. Это уже немало. Наша миссия разрушить стереотипы представлений о евреях и нести святое слово в мир.


Врез

Иван Черный, 74 года

– Я своей нации не скрывал и фамилию не менял. Но тех, кто это делал, не осуждаю. Теперь люди возвращаются к истокам. В Волгограде это происходит во многом благодаря синагоге. В ней совсем другие отношения между людьми, как будто в свой дом вошел. Думаю, во многом от того, что у нас прекрасный, человечный раввин.

Иосиф Гительсон, 54 года

– Поездка в Клетское – доказательство нашей ответственности друг за друга, почитание предков, старших по возрасту. Солдат Давид Бух погиб, чтобы жили мы. Для меня это не пустые слова. В нашей семье трое погибших в войне. Отец ушел войну на войну добровольцем и пробыл на фронте с августа 1941-го по май 1945 года.

Владимир Кунин, 75 лет

– В синагогу прихожу по пятницам и субботам. Общение с людьми, познание себя – здесь есть все. В том числе и пробуждение чувства собственного достоинства, национального достоинства. Я патриот Волгограда, и мои сыновья тоже. Мы знаем, что Родину не меняют, для меня здесь все: здесь мой причал и здесь мои друзья.

Поделиться в соцсетях