В списке главредов «Волгоградской правды» Геннадий Ясковец был сорок первым

В Волгограде немало людей, которым хоть раз приходилось обращаться в областную газету – если не за помощью, так за советом. Сегодня, накануне 95-летнего юбилея «Волгоградки», редакция рассчитывает на отклики таких людей. И не потому, что ждем от них похвалы в свой адрес. Желательно в очередной раз встретиться с героями наших публикаций, узнать об их судьбе.

Человек, который стал сегодня гостем рубрики «95 лет Волгоградской правды», в былые времена если и обращался к журналистам, то не ради помощи или сочувствия. Напротив, его узнаваемый голос в телефонной трубке заставлял собеседника прислушаться и кивнуть головой в знак согласия. В свою очередь и сама «Волгоградская правда» заняла в судьбе Геннадия Алексеевича совершенно особое место. Как признавал он неоднократно, в стенах ее он осваивал новую и необычную для себя профессию.
Без малого 4 года Геннадий Алексеевич Ясковец был главным редактором «Волгоградки». Казалось, ему, имевшему солидный опыт комсомольской и партийной работы за долгие годы служебной карьеры (только в обкоме КПСС проработал 20 лет, из которых 12 лет заведовал отделом пропаганды), редакторское кресло пусть даже в главной газете региона, могло показаться «предпенсионной ссылкой». Какую особенную роль могла сыграть газета в его жизни?
Человек, много повидавший и знавший себе цену, никогда не побоится признаться, что учился всю жизнь. Только в угаре юношеского задора могло бы показаться, что давно взял бога за бороду, что уже нет для него тайны нигде и ни в чем. Ясковцу повезло, не заразился «звездной болезнью». И сегодня не страдает, хоть и не молоденький уже.
– Действительно, редакторство в «Волгоградской правде» стало рубежным в моей политической карьере, – рассказывает Геннадий Алексеевич. – Не все, конечно, проходило в нем гладко, бывало и тени пробегали. Но главным моим приобретением стало, пожалуй, то, что стал я понимать своих новых коллег-товарищей, людей с необыкновенными характерами и особенной психологией.
Ответственные работники партийного аппарата действовали в рамках жесткой номенклатурной системы. Я же не привык безоговорочно подчиняться всем и каждому, больше привык требовать с подчиненных. В редакции, однако, быстро понял, что если не усвоишь творческого характера труда в коллективе, тебя не признают и не примут. Будут вежливо улыбаться в глаза, но не более того.
Среди журналистов я получал новые и новые уроки. Помню одну такую историю. Молодого, едва оставившего университетскую скамью газетчика отправили на работу собкором в группу сельских районов. Через короткое время в редакцию по очереди стали названивать первые секретари райкомов КПСС: уйми-де своего «борзописца», иначе мы его с милицией из района выставим. Один в сердцах даже грозился пристрелить журналиста, если появится на пороге кабинета. Видимо припугнуть решил. Жалобы эти начались еще ранее, при моем предшественнике В. Е. Скрыпникове. При мне же разгорелся форменный скандал. Тех районных руководителей я хорошо знал, это были люди с большим и заслуженным авторитетом. Знал я и нашего собкора как способного журналиста. Не сразу понял, что амбициозность молодого корреспондента, заложенная в него еще в университете, внушенная ему привычка прислушиваться исключительно к себе, сыграли с ним злую шутку. Имя этого, ныне хорошо известного работника печати – Анатолий Карман.
Со временем он сам стал крупным руководителем, создал и успешно управляет газетно-издательским холдингом в Волгограде. Вот и получается – дело только выигрывает, когда молодая энергия и напористость, умение действовать нестандартно дополняется житейской мудростью и профессиональным опытом. Вообще, уверен: абсолютная независимость прессы, с этой точки зрения, невозможна. Независимым мнение журналиста может быть только в его личном дневнике. Высказанное со страниц газеты это уже не только личное мнение автора, это уже позиция издания. Только так и воспринимает его читатель. Таков универсальный закон, обязательный для всех, кто посвятил себя газетному делу. Партийные симпатии журналиста могут меняться. Однако незыблемым должна оставаться верность правде, последовательное служение интересам страны и общества.
Не забывается событие, случившееся в первые месяцы работы в газете. В одном городском райкоме партии бюро освободило от обязанностей женщину-ответработника. Пострадавшая не согласилась с решением и обратилась с апелляцией в областные и центральные органы. В обкоме мне дали понять, что газета должны выступить и показать «истинное лицо» виновницы конфликта. Последовал нажим на редактора. «Волгоградка» опубликовала критический материал, а через пару дней получила иск. Состоявшийся суд признал выступление газеты неоправданным. Пришлось принести пострадавшей публичное извинение.
Надо ли говорить, как горько пережили событие журналисты, как мерзко чувствовал себя редактор. Для меня случившееся было уроком на всю оставшуюся жизнь. Правда всегда и во всем, чего касается разум и перо журналиста – высшая ценность, особенно когда речь идет о достоинстве человека, его профессиональной чести.
Мы беседовали с Геннадием Алексеевичем не один час. Интересный рассказчик, лично знавший многих предшественников на редакторском месте, находившийся в самой гуще наиболее значимых событий на протяжении десятилетий, в период смутных перестроечных 90-х годов, он не скрывал своего отношения к ним, описал происшедшее в своей книге «Память длиною в жизнь», изданной три года назад. К слову сказать, хоть наш товарищ обычно подчеркивает, что не считает себя профессиональным журналистом, с этим трудно согласиться. Вся его биография, насыщенная встречами и дружбой со многими интересными современниками, неистребимый комсомольский дух, счастье быть свидетелем главного в летописи Волгоградской области позволили ему стать автором нескольких книг, повествующих о выдающихся людях нашего региона, составляющих его славу и гордость.
– Газета не только защищала своих читателей от обид и несправедливости со стороны власть предержащих, – рассказывает Геннадий Ясковец. – Она – неутомимый собиратель всего доброго, что есть в наших людях, всего положительного, что делает жизнь содержательной и богатой. Последнее всегда представлялось мне самым ценным призванием «Волгоградки». Коллеги с готовностью принимали мое требование: ни одного номера без сообщения о лучших людях, о свежей новости в экономике, культуре, о каждом новом шаге вперед. Героями наших выступлений были Михаил Аркатов и Николай Брызгунов с тракторного завода, прославленные металлурги Александр Поздняков и Анатолий Серков с «Красного Октября», строители Волжского Николай Кухаренко, Геннадий Колибошин и Геннадий Шаповалов, сотни других истинных творцов и созидателей. Герои труда становились героями журналистских выступлений. И это делало газету нужной и привлекательной».
Уже после выхода на пенсию Геннадий Ясковец оставался частым гостем в редакционных кабинетах «Волгоградской правды». Приходил, как правило, не с пустыми руками, откликаясь корреспонденциями и очерками на славные даты в прошлом, вспоминая тех, кто эту историю творил. Отнюдь не из простого уважения к экс-редактору шли эти материалы в номер. И не корысть влекла его, когда вспоминал о душевном родстве с полюбившимся ему коллективом.
– Я пришел редактором в газету, хорошо зная многих ее журналистов. Некоторых еще по работе в «Молодом ленинце» (по молодости недолго возглавлял молодежную газету). Многих – по последующей работе в партаппарате: Володю Мызикова, Лилию Сорокину, Виктора Лосева, Татьяну Мельникову, Александра Афанасьева, Анатолия Михайловского, Татьяну Давыдову. Это были опытные профессионалы, «золотой фонд» волгоградской журналистики. С ними более молодые подтягивались в строй мастеров. Горжусь знакомством и дружбой с ними. Они оставались зоркими свидетелями нашего времени, умели отличать Правду с большой буквы от жалкой и никчемной «правдишки». Это были участники и, если хотите, ретрансляторы многих известных свершений в области и стране. У них есть, чему учиться поколению начинающих газетчиков, учиться и впитывать в себя, развивать дальше лучшие традиции журналистов «Волгоградки».