Жизнь и судьба Василия Гроссмана

Всю минувшую неделю волгоградцы, как и вся страна, с огромным интересом смотрели на телеканале «Россия» киноэпопею «Жизнь и судьба», поставленную по одноименному роману Василия Гроссмана.

Этот роман заговорил языком кино спустя полвека после его написания, но свою актуальность отнюдь не утратил. Не случайно его называют сегодня одним из величайших романов о Второй мировой войне.

Волгоградский писатель Юрий Мишаткин не раз встречался с Василием Гроссманом, он автор нескольких очерков о нем. «Волгоградская правда» предлагает своим читателям ознакомиться с некоторыми выдержками из статей Юрия Мишаткина, а также с цитатами из очерков и фронтовых репортажей Василия Гроссмана.

Дни и ночи Сталинграда

Вот каким увидел Гроссман Сталинград 23 августа 1942 года:

«Сталинград сгорел. Мертво. Люди в подвалах. Все сожжено. Горячие стены домов, словно тела умерших в страшную жару и не успевших остыть. …Среди тысяч громадин из камня, сгоревших и полуразрушенных, чудесно стоит деревянный павильон, киоск, где продавалась газированная вода. Словно Помпея, застигнутая гибелью в день полной жизни».

Перед тем как попасть в Сталинград, Гроссман провел ночь в хуторе. Рано утром он достиг Краснослободской переправы. На заполненном солдатами, машинами, пушками пароме («Тихая светлая Волга кажется жуткой, как эшафот») он переправился на правый берег и оказался в эпицентре яростных боев в Ерзовке, Орловке.

Гроссман не отсиживался в блиндаже, бетонных трубах, а спешил побывать на самых горячих участках – на Мамаевом кургане, в цехах завода «Баррикады», на СталГРЭСе.

Именно тогда, летом 1942 года, отнимая время от сна, от написания для «Красной звезды» очерков, репортажей, Гроссман делал в блокноте беглые записи о встречах и расставаниях со сталинградцами, ставшими бойцами во фронтовом городе. Один из написанных в Сталинграде очерков напечатала «Правда», и вся страна узнала тогда о кургане, носящем имя татарского хана Мамая.

Очень штатский, совершенно не бравый, в мятой шинели, в сползающих на кончик носа очках, болтающейся на ремне кобуре, к удивлению всех, Гроссман лез в самое пекло. Лишь однажды задумался о смерти –- погибнуть было не страшно, печалило, что семья останется без кормильца. Вот о чем написал он редактору газеты:

«Завтра предполагаю выехать в город. Путешествие сие займет у меня минимум неделю. Поэтому прошу не сердиться, если присылка работы задержится. В городе надеюсь побеседовать с Чуйковым, командирами дивизий, побывать в передовых подразделениях. Если моя поездка сопряжется с печальными последствиями – прошу помочь моей семье».

К счастью, с не кланяющимся пулям писателем ничего не произошло, жена дождалась возвращения мужа с войны.

За правое дело

После демобилизации, спрятав в шкаф военную форму с рядом орденов и медалей, писатель засел за роман о сражении на Волге. Как доказательство времени возникновения замысла романа «За правое дело» сохранившаяся творческая заявка, помеченная 1943 годом:

"1. Книга ограничена действиями 62-й армии, т. е. книга о Сталинградской битве.

2. Книга должна явиться цельным произведением, а не лоскутными собранием отдельных, разрозненных воспоминаний, документов, приказов.

3. Книга должна совмещать в себе и строгую документальность, и точность в изложении событий с документами, трактующими человеческие судьбы и переживания…".

Гроссман проводил за пишущей машинкой много часов. Война вновь оглушила его, работа шла нелегко, но все же успешно.

Летом 1949 года рукопись попала в руки главного редактора журнала «Новый мир» Константина Симонова. Вот как оценил Константин Михайлович роман:

«Мне лично роман нравится. В романе настоящая, без приукрашиваний, недомолвок война. …С внутренней придирчивостью, с какой-то завистью читаю то, что написали другие. Тем более когда написано хорошо. Может быть, лучше меня, что естественно. Лучше я еще не написал».

Но вскоре место Симонова в «Новом мире» занял Александр Твардовский, которому роман резко не понравился. Автору предложили сделать много изменений, сокращений, на что Гроссман ответил письмом:

«Ваши предложения свелись к тому, чтобы превратить многоплановый роман, посвященный нашей армии и обществу в пору войны, в линейную повесть, состоящую из отдельных батальных сцен, и полностью механически отсечь от романа неотделимую от военных глав его сущность… Естественно, что моя ответственность перед советским читателем, мое достоинство не позволяют мне принять эти предложения».

Гроссман не пожелал писать главы с образом Верховного главнокомандующего, показывающие руководящую роль коммунистов при обороне Сталинграда.

С рукописью ознакомился Михаил Шолохов, который получил от Кремля предложение написать о битве на Волге. Вот что он ответил: «Писать о Сталинграде не буду, т. к. хуже Гроссмана не положено, а лучше не могу».

"Изъять из обращения..."

Лишь в 1952 году многострадальный роман «За правое дело» был опубликован. Первые рецензии были прекрасными, но вскоре в «Правде» появилась разгромная статья, не оставившая от романа камня на камне. Он был назван вредным, антисоветским.

На Гроссмана обрушился шквал критики во всех периодических изданиях, но он не отступился от своего детища: «В эту книгу я вложил свою любовь, мысли и чувства, связанные с Родиной, народом и отказываться от книги – это значит отказаться от своей души».

Лишь после смерти Сталина Александр Фадеев, руководитель правления Союза писателей, с трибуны признал перегибы в оценке романа товарища по перу. Гроссмана к 50-летию наградили орденом Трудового Красного Знамени.

Забыв все обиды, Гроссман засел за создание второго романа, озаглавленного им «Жизнь и судьба». Через восемь лет роман был завершен, рукопись отнесена в журнал «Знамя». Но вместо приглашения к редактированию текста на квартиру к автору нагрянули с обыском. Согласно приказу – «изъять из обращения все экземпляры рукописи, принять меры, чтобы роман не попал во враждебные руки».

Гроссман обратился к первому лицу государства Никите Хрущеву, надеясь, что ошибку исправят, но получил суровую отповедь: «Ваш роман вреден от начала до конца, льет воду на мельницу империалистов, в искаженном виде рисует Сталинградскую битву, ее участников. …Вы не вправе судить нашу Родину – вы в ней чужой, вы внутренний эмигрант».

Гроссмана радовало лишь то, что, предвидя изъятие рукописи, он сохранил второй экземпляр, передав его на хранение друзьям с верой, что уберегут от уничтожения роман, который посвятил самому дорогому человеку – матери, расстрелянной фашистами в еврейском гетто.

Не заживающая в сердце рана спустя три года привела к смерти писателя, не дождавшегося выхода в свет своего многострадального детища, где главный герой – гордый Сталинград.

Писатель оставил своему народу не только книги. Одно из его изречений (из очерка «Направление главного удара») навечно выбито в граните Мамаева кургана:

«Железный ветер бил им в лицо, а они все шли вперед, и снова чувство суеверного страха охватывало противника: люди ли шли в атаку, смертны ли они?»

Врезом:

Волгоградцы о фильме "Жизнь и судьба"

Евгений Калинин, журналист:

– Нет сомнений, что фильм войдет в антологию лучших фильмов о войне. Все данные для этого у него есть: сложные, заставляющие сопереживать зрителя сюжетные линии, прекрасный актерский состав, дорогие спецэффекты батальных сцен, живые диалоги. Все в фильме происходит динамично, причем порой настолько, что теряешь нить сюжета. Может, из-за этого у меня лично сложилось ощущение, что картину испортил «монтажный вопрос». В одной из серий диалог героев вообще обрезан на половине фразы. К тому же Сергей Урсуляк, как мне кажется, излишне увлекся натурализацией действа в ущерб глубине сюжета. Грязь, кровь, сложный грим актеров – и все это крупным планом. Понятно, что стремились показать неприглядную изнанку войны, но визуальные эффекты, считаю, не самое главное в фильме, если это не «Аватар». Но, несмотря на субъективные ощущения шероховатостей, могу сказать, что фильм смотрел с удовольствием. После «Горячего снега», на мой взгляд, это, пожалуй, первый достойный внимания фильм об эпической Сталинградской битве.

Татьяна Желтенко, инженер:

– Фильм потрясает. После «Острова» Павла Лунгина это самое сильное впечатление последних лет. Еще раз убеждаешься, что в какой бы эпохе, какой ситуации ни находились люди, всегда будут востребованы такие человеческие качества, как стойкость, верность, честность. Особенно впечатляет в этой связи образ профессора Штрума, созданный Сергеем Маковецким. Интеллигентность сочетается в нем с огромной внутренней силой. Вообще фильм довольно тяжелый, мы уже отвыкли такие смотреть, думать, переживать. Центральные каналы преподносят в основном гораздо более легкое зрелище. Порой коробит натурализм сцен, будь меньше батальных эпизодов, а побольше диалогов, размышлений – фильм бы только выиграл. Но в целом создано действительно масштабное полотно, которое, безусловно, станет одним из главных событий телесезона этого года.

Сергей Ясаков, преподаватель:

– Сразу хочу сказать, что, к сожалению, молодые вряд ли посмотрели этот фильм. Развивается несколько сюжетных линий, разобраться в которых непросто. И странным им, наверное, покажется, почему командир воинского соединения должен подчиняться людям не военным, а партийным. Молодежи фильм наверняка показался нудноватым, экшна маловато. Мне, конечно, так не показалось, хотя замечания тоже есть. Война изображена преимущественно в землянках, герои то и дело наливают водочки. Не думаю, что так оно и было. И уж совершенно удивил эпизод с Василием Чуйковым, когда он выбивает зубы офицеру. Наверно, недостаток финансирования сказался, когда вместо танков Т-34-76 пришлось на время съемок задействовать Т-34-85. В фильме большинство героев носят имена реально живших людей. Тогда, думаю, стоило бы уже не о «доме Грекова" рассказывать, а о Доме Павлова. А вообще одно из самых сильных впечатлений – в каких условиях народ Победу ковал, в каких тяжелейших условиях тыл жил.

Поделиться в соцсетях