Час пик

Час пик
Елизавета Иванникова, член Союза писателей России

Час пик – это время многолюдности, неразберихи, толчеи и перегрузок. Поэтическое творчество переживает сейчас у нас период возрождения, чего не было с конца восьмидесятых годов, находясь в состоянии часа пик.

Думается, в нашем мире волгоградской литературы мы наблюдаем такой момент, когда большое количество пишущих и издающихся любителей поэзии и профессиональных писателей имеют полное право увидеть друг друга на страницах издающихся сборников литературных объединений, клубов и кружков.

Я подхожу к карте области, которая, как многие отмечают, имеет форму сердца, и понимаю, почему так часто мы слышим поэтические ритмы: оно работает! В дальних и близких районах, в поселениях и районных центрах, в городе и селе бьется живое сердце людей, не потерявших связь со словом. Объем присылаемых рукописей говорит о невозможности остановить ритмический процесс, запущенный самой жизнью. Рукописи приходят в Союз писателей, и возможность отбора для публикаций в коллективных сборниках велика!

Что же волнует их, пишущих и ждущих своего читателя? Да все, что их окружает, вызывает отклик на болевые точки переживаний. Но прочнее и надежнее всего то, что рождает тайное восхищение: это неизменное, незыблемое чувство Любви – к людям, природе, Родине. Порой бесхитростное, на уровне восхищения ручьем, утоляющим жажду в летний зной, удивления от первого снега, осеннего заката и весенней капели…

Все это составляет ту самую таинственную прелесть жизни, которую раскрыть может только поэзия через интуитивную связь души и слова. Волгоградская писательская организация насчитывает почти полсотни профессионалов, членов Союза писателей России. Более 20 литературных объединений существует сегодня на карте области, и это живая ткань нашего сердца.

Я не согласна с поэтом Николаем Зиновьевым, который, стоя у карты России и проводя по ней рукой, гладит ладонью «... поля, равнины, реки, как будто закрывает веки почившей Родины моей». Нет, Родина жива и дышит каждой строкой в произведениях наших поэтов, которые пишут потому, что не могут не писать. И Дар веры и любви приходит к ним со Словом.

ОЗЕРКИ

В краю, где ромашковый

стелется свет,

К коленям ласкается донник,

Подкрылья блокнота расправит поэт,

Этюдник раскроет художник.

И все? Но того ль призывала земля?

И тех привела ли дорога?

Все так же на облаке из ковыля

Всеведомость чувствуют Бога?

Когда, защищая окрестную даль,

Господняя сила вливалась

В страду полевую, в певунью-печаль

И в доблесть, что в сердце ковалась.

Деревня, где русская плавилась речь,

О, только не ты виновата,

Что вещее слово не можешь сберечь

От жизни, щербатой от мата!

И вот, заглядевшись в небесную глубь,

Уйду по тропе за калитку

И с тихим поклоном на плечи и грудь

Плесну виновато молитву.

Друг мой! Ведь на этот

ромашковый свет,

На синь беззаветного дива,

Пришел лишь художник, явился поэт,

Последнего – слышишь? – призыва!

ШУКШИНСКИЙ УТЕС

Степь донская тиха и привольна,

Гасит ветер на небе свечу,

На утес опустилась часовня,

Соскользнула сюда по лучу.

Вздрогнул Дон, проплывающий мимо,

От безлюдности заматерев,

Где-то мель, как всегда, защемила

Острой болью наполненный нерв.

Опоясало старой тоскою

И уже не отпустит никак,

И, не чуя земли под собою,

Распрямиться не может казак.

Эх, утесы народные! Разве

Дотянуться до ваших вершин?

Раззудится душа – Стенька Разин!

Ляжет дума – Василий Шукшин!

И когда на дороге к неверью

Был поставлен смертельный исход,

То утес к своему подреберью

Тот, последний, прижал пароход.

Где киношного мало уюта,

И, не помня часов холодней,

Серым пеплом покрылась каюта

От сгоревших непрожитых дней.

Мы сиротскому Дону не ровня,

Раз в году нас зовет тишина,

Но в сиянье небесном часовня

Отмолила за всех Шукшина.

ВИСОКОСНЫЙ ВЕК

Синие сумерки отчего дома,

Вечера шитая гладь.

Чайные чашки с рисунком знакомым

Время пришло расставлять.

Чем-то загадочным память искрится,

Словно в заснеженный край,

Чиркнув серебряным чистым

копытцем,

Мой убегает трамвай.

На огороде тревожно и пусто,

Метит звезда небеса,

Чтоб нарастила весною капуста

Снова свои паруса.

Тянется снега завеса живая,

Время течет и течет,

Это наутро зима пришивает

Белый подворотничок.

Свет неразбавленный,

свет поднебесный,

С синим отливом снега!

Пусть сохранят на окне занавески

Вечно – тепло утюга.

Век високосный, тебе достается

Отчего дома уют,

Сон не сбывается, чашка не бьется,

Вещие книги не лгут...

ЗЕРКАЛО

В обшарпанном зеркале зла

Не в силах любовь отразиться.

Остыла она, как зола,

И с той стороны серебрится.

Где болью бороздку прожгло,

Царапнуло ложью простою,

Там стало с изнанки стекло

Прозрачно своей наготою.

В одном оказались правы:

Чуть больше, на самую малость,

Невенчанной майской любви

Кому-то из нас не досталось.

Ты был отраженьем ночным!

Но как-то легко и обманно

Вдруг счастье – очнулось ручным,

Вдруг зеркало – стало карманным.

Лишь там – наяву и во сне

Наш маленький прыгает мальчик,

И спит для него в глубине

Любви нашей солнечный зайчик.

Поделиться в соцсетях