Импрессионизм эпохи пластилина

  • Импрессионизм эпохи пластилина
  • Эта картина Михаила Ясеновца называется "Вдохновение".
Для создания своих картин волгоградец использует этот материал вместо красок. Однажды, почти сорок лет назад, Михаил Ясеновец посетил выставку произведений импрессионистов. Заметил, что у Винсента Ван Гога мазки на полотнах смотрятся примерно так же, как выглядел бы на их месте пластилин...

Теплом своих рук согревая

Михаил решил попробовать воспроизвести этот эффект с помощью пластилина. Да так эта идея увлекла его, что по сей день он «лепит» из пластилина картины не хуже тех, что красками рисуют.

Хотя по образованию Ясеновец – нефтяник, Грозненский нефтяной институт окончил, но рисование всегда было главным увлечением его жизни. А сегодня оно превратилось в его основное занятие.

– Сейчас я занимаюсь только живописью, – рассказывает Михаил. – Набравшись немалого практического опыта, сделал огромное количество работ из пластилина – целую плеяду всемирно известных сюжетов с полотен Коровина, Ренуара, Моне и других импрессионистов. Они сейчас по всему миру разбросаны, даже в Австралии есть. И все они пропитаны импрессионистическим духом. Я не называю их копиями, это именно пластилиновые интерпретации. Показывал их на многочисленных выставках, очередная из которых, как и предыдущая, пройдет в Центральном доме художника в Москве, на Крымском валу.

– Но импрессионизм, насколько понимаю, предполагает размытость линий, контуров, как бы прозрачность многих его образов. А как всё это выполнить из пластилина? Где все так очень четко и контрастно…

– Гогена тоже относят к импрессионистам, но у него на картинах очень четкие контуры. Нет, из пластилина можно выполнить любые вещи, которые можно представить себе. Если его немного нагреть, он станет таким же податливым, как масляная краска. Поэтому и все приемы при работе с пластилином такие же, как при работе с маслом.

От замысла до воплощения

– Но ведь обычные художники картины кистью пишут, а вы, я так понял, руками…

– А руками еще интересней.

Когда начинающий художник только осваивает техническую сторону живописи, он невольно решает множество новых для него задач: какую краску выбрать, какую кисть, как эти краски смешать… И эти вопросы создают для него психологический барьер на пути воплощения творческого замысла. При этом теряется что-то особенное, личное, которое должно бы беспрепятственно перейти на полотно, оставить там свой след.

В работе с пластилином все это значительно проще. Он очень удобен, всем с детства знаком. Поэтому, когда начинаешь рисовать пластилином, проявляется собственный, индивидуальный стиль, который непременно проявляется, минуя посредников в виде кистей либо мастихинов. Я наблюдал это всегда и продолжаю наблюдать сейчас.

Одно из реализуемых мной в этом плане направлений – работа с детьми в Центре реабилитации «Надежда» Волжского. Разработка специальной методики для реабилитационной работы с детьми – наш совместный с областным отделением Российского Фонда милосердия и здоровья проект. Организационное содействие оказывают нам Общественная палата области, ведущие медицинские специалисты и педагоги.

Для детей такая работа с пластилином крайне важна, ведь тонкие движения пальцев прекрасно стимулируют развитие их мозга. Недаром великий педагог Василий Сухомлинский очень верно высказал мысль: если вы хотите, чтобы ребенок был умным, – развивайте ему руки. Чем больше мастерства в детских руках, тем ребенок умнее…

Оттенки и полутона

Когда Михаил Ясеновец только начинал создавать свои работы, пластилин был еще невысокого качества. Он перепробовал самые разнообразные отечественные и зарубежные его марки и нашел для себя именно те, что позволяют достигать самых лучших результатов.

– Некоторые виды пластилина, – делится опытом Михаил, – больше других подвержены диффузии, взаимному проникновению, и нанесенные рядом мазки подкрашивают друг друга. Если наложить их один на другой, то верхний слой тонируется нижним. Сначала это меня испугало – рисовал одно, а со временем получил нечто другое! Но вскоре этим свойством пластилина стал активно пользоваться, получая оттенки, которых иначе не добиться.

– А в качестве основы для картин вы что берете?

– Основа подойдет такая же, как и под масляные краски. Например, можно использовать холст на картоне.

– Но пластилин может потечь, расплываться в жару…

– Да. Но температура, при которой он начнет «плыть», около восьмидесяти градусов. Мне трудно представить себе коллекционеров, живущих в таком микроклимате.

А солнце убивает картины не жарой, а именно светом. Он губителен для красящего пигмента. Ни один уважающий себя ценитель живописи поэтому не размещает картины на солнце – будь то масло, акварель или что угодно.

Восток есть восток

Со временем Михаил Ясеновец обратил внимание, что художники из числа импрессионистов очень любили старинную японскую гравюру.

– Я также, – рассказывает он, – сделал из пластилина несколько реплик на темы японской гравюры, мне это показалось очень интересным. Но Восток – дело тонкое, есть большая вероятность ошибиться в интерпретации чего-либо. Задумался – где взять сюжеты? И неожиданно для самого себя нашел их в старинной японской поэзии. Я прочитал их антологию, где более пяти сотен авторов и четырех с половиной тысяч стихотворений. Выбрал из них несколько десятков. Когда читаешь их, подчас сюжеты для картины сами собой в голове возникают. Вот, например, из творчества принцессы Нукады: «Когда я друга моего ждала, полна любви, в минуты эти у входа в дом мой дрогнула слегка бамбуковая штора – дует ветер».

Работая над этой темой, я в Питере снимал студию. Мы подбирали для натурщиц кимоно, вееры, зонтики…

Когда картины были нарисованы, попросил своих друзей-японцев найти мне исходные тексты этих стихов, записанные иероглифами. Ведь в VI-X веках японцы говорили не так, как сейчас. Это был старый японский язык, который отличается от современного, наверное, так, как старославянский от современного русского. Мне эти тексты нашли, и сейчас на картинах иероглифы имеют «подлинное» начертание.

– Замечательный современный художник Виталий Макаров, – завершает рассказ Михаил Ясеновец, – когда я поделился с ним своим творческим поиском, сказал мне: «Поищи истоки всего этого в самой гениальной, самой лучшей живописи в мире – в русской иконописи». Где-то там, насколько понимаю, лежит граница в подаче и в технических приемах между классической японской гравюрой и живописью современной. В этом – идея будущих моих работ.

DNG