Владимира Мигулю привел в училище искусств лучший друг

Владимира Мигулю привел в училище искусств лучший друг
Мало кто знает, что у нашего выдающегося земляка, композитора Владимира Мигули было два дня рождения: 11 августа, когда он действительно родился, и 18 августа 1945 года – дата, которая была записана в его документах.

Он обе эти даты отмечал, только одну – в кругу знакомых и друзей, а другую – с родными. Мало кто знает сейчас и о том, что у Мигули был закадычный друг Владимир – талантливый певец, который и привел Мигулю к профессиональным занятиям музыкой. Судьбы двух Владимиров переплелись на много лет, и завершились они в равной мере трагично и даже почти одновременно…

Тихий, утопающий в зелени поселок у подножия Мамаева кургана. Здесь два Володи росли и взрослели. Оба причем без отцов, а потому с нуждой с детства познакомились. Но и не только с ней – с музыкой, способности к которой у обоих проявились рано.

Проходит, бывало, маленький Вова Мигуля по улице с мамой – соседки недоумевают, спрашивают: «Люда, да что он у тебя кричит?то так!» «Он не кричит – он поет!» – отвечает счастливая женщина.

Неравнодушен с ранних лет был к музыке и Юдин – шустрый, подвижный, типично уличный пацан, как и Мигуля, впрочем, с детства запоем читавший серьезные книги.

Два скромных домика, в которых они выросли, и теперь стоят неподалеку друг от друга. И знакомы были два Володи, проживавшие по соседству, со школьной скамьи. Но сблизиться по?настоящему довелось им значительно позже – в стенах Волгоградского мединститута. Мигуля поступил в него сразу после школы, Юдин – отслужив в армии, да и в училище искусств, на отделении вокала, проведя не один уже год. Правда, чтобы позволить себе эту роскошь, Володе Юдину немало приходилось вкалывать во внеурочные часы.

Руководить, к примеру, хоровым кружком в ДК им. Ленина, а зачастую просто разгружать вагоны на железнодорожных станциях.

Дары богов

Невысокий, плотный, лысоватый - в противоположность рослому и симпатичному Мигуле - Юдин не был красавцем. Было, однако, в нем нечто такое, что делало его душой практически любой компании. Хоть, как и многие талантливые люди, бывал он непростым в общении, подчас несдержанным и даже резким.

Многосторонним был его талант. Но прежде всего Володя Юдин был певцом от бога. Голос его - красивый сильный бас - приводил в восторг даже видавших виды знатоков. К тому же Юдин часто проявлял и артистизм на грани совершенства. Пойди он по этому пути в свое время - мог бы стать артистом выдающимся. Он всей душой любил классический романс, но исполнял прекрасно и эстрадные произведения. Запоет на студенческом вечере басом: "От любви моей до любви твоей" - и не одно забилось сердце учащенно, и не одна судьба навек решилась под магические звуки его голоса…

Голос у Мигули был несильным, но ровным, красивым, а слух - изумительным. Взаимопонимание же меж двумя Володями сложилось редкое. Встретятся на переменке, например:

- Ну что, Володь, сегодня кто из артистов в театре поет?

- Так ведь Огнивцев Александр, из Москвы. Равзе ты не знаешь? Едем?

- Непременно!

И допоздна, возвращаясь вечером домой, два друга ведут пересуды об оперном пении.

- Ну и талант этот Огнивцев! Голосище… И на Шаляпина разительно похож - такой же рыжий и огромный!

- Так ведь недаром ходит слух, что он внебрачный сын Шаляпина! Сама Архипова, впервые увидав его, воскликнула: "Боже, да это же Федя!"

Гори, гори, моя звезда!

Володя Юдин и привел впервые Володю Мигулю в бывшее Волгоградское училище искусств. Представил его как талантливого музыканта одному из знакомых преподавателей. Прослушав игру Мигули на фортепиано, тот вынес резкий, даже грубый приговор: "Я к нашему училищу и за пятнадцать верст вам приближаться не советую!"

Юдин и тут не унялся, отвел через месяц Мигулю к другому преподавателю - Сергею Алексеевичу Пищальникову (уже, к сожалению, ушедшему из жизни).

- Прослушал я Мигулю раз, другой, третий, - вспоминал потом Пищальников, - и внезапно увидел в нем что?то особое, редкое. Похлопотал о его поступлении к нам. Поскольку он уже учился в мединституте, пристроить его удалось лишь на вечернее отделение. Но проводил он в наших классах не одни лишь вечера - дни напролет. Он рвался в музыке в большие масштабы, в высокие сферы, а я с ним возился, как с маленьким. "Ползал", как я это называю. И не случайно, став уже известным композитором, он нередко, бросив все дела, приезжал в Волгоград, приходил в этот класс на занятия и садился за последнюю парту: "Сергей Алексеевич, разрешите поприсутствовать часок-другой! Непременно что?то новое от вас узнаю…"

И не случайно, добавим, в те годы Владимир Мигуля, выступая на авторских вечерах, на вопросы о том, у кого он учился, неизменно отвечал одно и то же: "Преподавателей у меня было много.Учитель один - Сергей Алексеевич Пищальников".

Юдин же как вокалист обучался у Елизаветы Матвеевны Трусовой. Она, старейший волгоградский педагог, воспитавшая десятки вокалистов, выступающих поныне в целом ряде городов страны, питала к Володе любовь, сравнимую лишь с материнской.

- Однажды, уже после того как Володя окончил училище, - рассказывал ныне покойный солист Волгоградской филармонии Анатолий Чиркин, - Елизавета Матвеевна пришла с ним на мой день рождения. Студентов-вокалистов было много, все хотели хоть что?нибудь спеть, но невысокий коренастый Юдин всех превзошел на голову. Начал он с "Вдоль по Питерской" - коронной песни многих певцов-басов. Когда же, исполнив самый известный из русских романсов, пропел прекрасные слова: "Умру ли я - ты над могилою гори-сияй, моя звезда!" - не выдержала старая преподавательница, прослезилась светлыми слезами, слушая пение любимого ученика…

Довелось, увы, прожить Елизавете Матвеевне после этого совсем немного. Когда же умерла она, большой гранитный памятник ученики покупали ей в складчину.

Открой мне, Господи, глаза…

Со временем Володя Юдин вместе с Геннадием Власовым (ныне солистом Днепропетровского оперного театра) поехал поступать в Москву в консерваторию. Там в обязательном порядке абитуриентов осматривает врач-фониатр. Диагноз его для молодого талантливого певца был громом среди ясного неба: "Сосудистые образования возле голосовых связок. Долго певцом вы быть не сможете, так как в любой момент они могут прорваться…"

Неудачной оказалась и его попытка стать студентиом ГИТИСа. Хоть Юдин и очаровал буквально всю приемную комиссию, но не был принят в этот вуз просто по возрасту.

Так, отчаявшись найти себя в искусстве, и стал он со временем медиком. Работал врачом в Волгограде, затем главврачом в сельской больнице в Ольховском районе.

В личной жизни оказался Юдин крайне неудачлив. И как итог несбывшихся надежд пришла к нему его последняя и горькая любовь - любовь ко "злодейке с наклейкой"…

Мигулю приняли в консерваторию без всяких проблем. Он и впрямь оказался на диво талантлив и трудоспособен. Со временем Владимир получил все то, о чем едва ли мог помыслить в юности: славу, высокие гонорары, зарубежные гастроли, любовь красивых женщин, дежуривших в его подъезде сутки напролет. Но счастья он от этого не чувствовал. Напротив, резкая неизбывная боль все чаще и острее приходила к нему в душу…

Буря смешала землю с небом

То, что случилось, должно было когда?нибудь произойти: в горле у Владимира Юдина прорвались сосудистые образования. Кровотечение, последовавшее из?за этого, оказалось невозможным остановить как?либо иначе, кроме как перевязав сонную артерию. В результате наступили нарушения кровоснабжения мозга, тяжкая форма гипертонической болезни. И, наконец, гибель после кровоизлияния.

А приблизительно через полгода после этого скончался и Мигуля. Ужасная и крайне редкая болезнь поразила его. Не спасли ни коллеги-врачи, приезжавшие лечить Мигулю даже из Америки, ни знахари и прочие целители со всех концов России. Последнее, о чем уже немевшим языком Владимир попросил жену Марину, были слова: "Похорони красиво…"

Попрощаться с ним пришло, казалось, пол-Москвы. Лицо же выдающегося композитора оставалось и на похоронах прекрасным, словно в юности.

Песни Мигули звучат над страной и сейчас. О Владимире Юдине вспоминают, увы, лишь в былом волгоградском студенческом братстве. Недюжинный его талант погиб во цвете лет, и как его теперь измерить, выразить - кто скажет?

Жизнь, однако, течет в своем русле по?прежнему. И в тех же классах, за теми же партами нынешней Волгоградской консерватории, где некогда учились два Владимира, растут новые таланты…

Поделиться в соцсетях