Юрий Ларин, сын Бухарина: "Я жил и в Кремле, и в детдоме под Сталинградом"

  • Юрий Ларин, сын Бухарина: "Я жил и в Кремле, и в детдоме под Сталинградом"
  • Юрий Ларин, сын Бухарина: "Я жил и в Кремле, и в детдоме под Сталинградом"
  • Юрий Ларин, сын Бухарина: "Я жил и в Кремле, и в детдоме под Сталинградом"
  • Юрий Ларин, сын Бухарина: "Я жил и в Кремле, и в детдоме под Сталинградом"
Сын казненного Сталиным революционера Николая Бухарина художник Юрий Ларин подарил волгоградскому музею свою картину. В одной этой фразе – отзвуки поразительной человеческой судьбы.

Бухарина арестовали через восемь месяцев после рождения Юрочки и расстреляли спустя год как «вражеского шпиона». Юная жена «шпиона» Анна Ларина была тоже арестована и прошла свой крестный путь, свои круги ада. Юрий Ларин воспитывался у приемных родителей, потом – в детском доме. О том, кто он и откуда, узнал только через двадцать лет. И это не придуманный роман, а жизнь.

Что связывает вас, Юрий Николаевич, с волгоградскими краями? Местному музею изобразительных искусств вы передаете уже не первую свою работу…

– После ареста моих настоящих родителей меня взяли к себе родственники, которых я считал папой и мамой.

В войну мы вместе были в эвакуации, а потом моего приемного отца Бориса Израилевича Гусмана, известного инженера-строителя, послали на восстановление поселка тракторного завода в Сталинград. Мы прожили там четыре или три года.

А потом папу арестовали органы НКВД за «связь с семьей репрессированных». Я не подозревал, что он мне не родной, страшно переживал.

Я БОЛЕЛ ЗА КОМАНДУ "ТРАКТОР"

– Значит, вы помните и разоренный Сталинград, и лихие времена культа личности? И на Волгу смотрели мальчишескими глазами.

– Помню речку Мечетку, усеянную осколками, гильзами, неразорвавшимися снарядами. Много мальчишек, охотясь за этим железом, тогда погибало, подрываясь на них.

Слава богу, меня это миновало, потому что я жутко полюбил футбол. Учился в сталинградской школе № 3, честно говоря, без особой охоты. Тогда была гениальная футбольная команда «Трактор». Занимала третье-четвертое места в первенстве Союза. Я за нее болел, правдами и неправдами прорывался на стадион смотреть матчи. Буквально делал подкоп под ограду и смотрел игры бесплатно. Замечательное время было.

Но настал день, когда папа сказал мне: «Меня вызывают в Москву, можешь меня проводить?» И я вдруг увидел на его глазах слезы. Мы поцеловались на прощание. Он сел в вагон… А я вернулся домой. Там ждали два незнакомых любезных человека в штатском.

Я спросил: «Где мама?» Мне ответили: «Ушла на собрание. Поедем покатаемся по Волге». Я не хотел, отказывался, говорил, что у меня футбол, но это не помогло. Меня посадили на пароходик. Мы переправились в Среднеахтубинский район, где находился детский дом. Мне было десять лет.

– Что это был за детдом? Чего осталось в памяти больше – тяжелого или все-таки светлого, хорошего ?

– Вы знаете, мне очень повезло. Потому что в том детском доме работали люди высокой культуры, которых туда забросили разные обстоятельства. Например, одна из воспитательниц была скрипачка, двоюродная сестра академика Арцимовича. Говорить об этом все равно трудно. Я ничего не понимал, несколько раз сбегал оттуда.

– Куда?

– В Москву. Мне важно было узнать, где все, куда все подевались. Было много приключений, стычки с блатными, которыми тогда кишел Сталинград. О многом я написал в своих воспоминаниях (альбоме), которые будут, надеюсь, изданы очень скоро. В этом помогает мой сын Николай, директор Московского футбольного центра.

– А как случилось, что вы, Юрий Николаевич, состоявшийся инженер-гидротехник, работавший после окончания Новочеркасского института на строительстве Саратовской ГЭС, бросили все, стали художником? Не каждый на такое решится, а вы решились…

– Решил случай. Я увидел объявление о наборе в Строгановское художественно-промышленное училище. Набирали на курс людей, имеющих или художественное, или техническое образование. Я поступил и учился около четырех лет по вечерам. Мне так все там понравилось! Появился круг знакомств, меня пригласили преподавать.

У ОТЦА БЫЛИ СПОСОБНОСТИ К РИСОВАНИЮ

– Соцреализм, традиционное советское искусство вам оказались не близки? В этом тоже пришлось идти «против течения»?

– Я был довольно образованный и понимал, что делается в мире искусства. Вначале моим идеалом были пейзажи состояния, я стал стремиться к обобщению реальных предметов в цвет, в «музыку»...

– Правда ли, что ваш отец Николай Иванович Бухарин увлекался живописью?

– Да, он любил живопись. У него были очевидные способности. Достаточно сказать, что сохранились его шаржи на членов Политбюро. Сделано очень здорово.

– Вы до 19 лет не догадывались о своем происхождении?

Это было странно. Намеки. Однажды Ида Григорьевна (приемная мать. – Ред.) сказала мне: «Вот твоя фотокарточка, ты должен ее послать своей маме». И я послушно отправил в письме свою фотографию и портрет Орджоникидзе, который срисовал из учебника истории. Правда при этом сказал: «Двух мам не бывает».

– В этом году исполняется 125 лет со дня рождения Николая Бухарина. Сегодня вы представляете, каким он был, его характер? Живой его образ для вас существует?

– Да, абсолютно. Его политическую деятельность я детально изучил, в конце 70-х работая над переводом известного исследования биографии Николая Ивановича, написанного американским политологом Стивеном Коэном. Потом в то время было еще много людей, которые его помнили, мне о нем рассказывали. В каком-то смысле я, наверное, на него похож… Не случайно же стал художником.

– Ваша мама Анна Михайловна Ларина в своих мемуарах описывала долгожданную с вами встречу: «Я была настолько возбуждена, что почувствовала — вот-вот упаду. Боялась пропустить сына, не представляла себе, как он выглядит. И вдруг я почувствовала объятия и поцелуй. Узнать его можно было только по глазам: такие же лучистые, как в детстве... Как только он заговорил, у меня сердце защемило: тембр голоса, жестикуляция, выражение глаз — точно отцовские...».

У вас было долгое взаимное узнавание?

– Конечно, я не мог ее сразу узнать. Притом я очень волновался. Приехал к ней в ссылку в сибирский поселок, когда мне уже было 19. Перенесенные ею муки мы с вами представить не можем.

Так получилось, что и впоследствии я мало жил с мамой.

Трудно это объяснить, но те 10 лет, что я провел в Сталинграде и в Средней Ахтубе, помню яснее, чем жизнь с мамой.

НА ЗЕМЛЕ НЕТ МЕСТА, КОТОРОЕ Я МОГ БЫ НАЗВАТЬ РОДНЫМ

– Сталинград в каком-то смысле ваша родина?

– Так получилось, что у меня нет на земле места, которое я мог бы назвать своим родным. Я жил в Кремле (в младенчестве). Когда Надежда Аллилуева покончила с собой, Сталин попросил Николая Ивановича поменяться с ним квартирами. Так что, можно сказать, я какое-то время жил в апартаментах вождя. Много позже, когда уже стал взрослым, меня туда приводили, но я ничего не узнал – казенное, какое-то канцелярское помещение. Не могу сказать, что я привязан к Москве.

От многого меня спасла живопись. Это главное в моей жизни. Есть одна работа «Квинтет». После реабилитации отца в конце 80-х ее приобрело Министерство культуры. Она хранится в Волгоградском музее изобразительных искусств. У меня теплое чувство к вашему музею, которому я подарил несколько работ, став уже довольно известным художником.

– Сохранились ли у вас вещественные семейные реликвии? Или все нематериально, как то письмо Бухарина, которое Анна Михайловна Ларина выучила наизусть и повторяла его каждый день, чтобы не забыть?

– Сохранился чемодан, с которым отец ездил на конгресс науки и техники в Париж. Он остался чудом. Мама при аресте его захватила с собой. В ссылке он был с ней. Сейчас он стоит у меня.

Счастье, что мой двоюродный дед Свищов-Паола был знаменитым фотографом, запечатлевшим многих общественных и культурных деятелей. О нем есть книга «Светопись Свищова-Паола». Когда я оказался в Москве, то нашел его и увидел его снимки моих родных, облик Николая Ивановича…

– Может ли волгоградский музей рассчитывать на вашу персональную выставку? Ведь была же ваша выставка в Саратове...

– Все возможно.

Досье

Юрий Николаевич Ларин. Родился в 1936 г. Живописец, акварелист. Член Союза художников СССР (1977). Произведения находятся в ГТГ, ГРМ, Государственном музее искусств народов Востока, историко-архитектурном и художественном музее «Новый Иерусалим», Государственном литературном музее, Московском государственном музее Вадима Сидура, музее и общественном центре им. Андрея Сахарова, Волгоградском музее изобразительных искусств, в коллекции журнала «Наше наследие», в коллекции Фонда Генриха Белля (Германия), в частных коллекциях в России, Германии, Италии, США, Великобритании, Франции.

Супруга Ольга Арсеньевна Максакова – кандидат медицинских наук, врач-психотерапевт, ведущий научный сотрудник НИИ нейрохирургии им. Бурденко. Сын Николай Юрьевич Ларин (1972 г. р.) посвятил свою жизнь футболу. Возглавляет детско-юношескую футбольную школу ГОУ Центр образования «Чертаново» в Москве.

Врез

Трудно это объяснить, но те 10 лет, что я провел в Сталинграде и в Средней Ахтубе, помню яснее, чем жизнь с мамой.

P. S.

При горячем содействии научного сотрудника Русского музея Ирины Арской и жительницы Волгограда Ольги Васильевны Ивановой удалось найти места в Волгограде, с которыми связано детство Юрия Ларина, в частности дом, где он жил с приемными родителями.

Поделиться в соцсетях