Месяц под взорвавшимся реактором

Месяц под взорвавшимся реактором
26 апреля исполнится 30 лет аварии на Чернобыльской АЭС

В ликвидации последствий этой самой крупной техногенной катастрофы XX века участвовали несколько тысяч наших земляков. «ВП» начинает серию публикаций, посвященных их подвигу.

В изданной в Волгограде книге «Наперегонки со смертью» дан полный список наших земляков, принявших участие в этой опасной работе. Юрий Косарев, председатель областной общественной организации «Союз «Чернобыль», делает в нем регулярно новые пометки, обозначая вновь умерших ликвидаторов. Их с каждым месяцем становится все больше…

– Я же и составлял весь этот список, – поясняет Юрий Иванович. – Было это нелегко – ведь соответствующая информация была закрыта, и никаких допусков к ней у меня не было.

Летом 1986 года Косарев и сам около месяца провел в зоне чернобыльской аварии, в ее эпицентре.

– Я тогда работал начальником отдела охраны труда, техники безопасности и радиационной безопасности в волгоградском управлении всесоюзного объединения «Изотоп», занимавшегося источниками ионизирующего излучения, – рассказывает он. – Начальник управления Валерий Одинцов вызвал меня и еще несколько сотрудников, сказал: «Вы отправляетесь первыми».

А следом в Чернобыле суждено побывать всему обученному составу управления. Тот, кто откажется от добровольной командировки, будет выполнять ту же работу в качестве резервиста, призванного на военные сборы.

А мне лично он сказал: «Ты у нас самый грамотный в этом вопросе, даем тебе бригаду из трех человек, поедешь с ней старшим».

Приехали. Поселили нас в пионерлагере «Сказка», в 160 км от Чернобыля. Возили ежедневно на работу к аварийной станции, два часа – в одну и два часа – в другую сторону. Смена на объекте длилась три часа, но, бывало, приходилось там задерживаться по две и даже по три смены.

Люди подземелья

В группе у меня были волгоградцы – старший техник Александр Подгорный, старший инженер Анатолий Шабаев и инженер Эдуард Поплавский. Меня как руководителя группы зачислили старшим инженером-дозиметристом, троих моих бойцов – дозиметристами. Нам выпало работать в шахте, ведущей от третьего энергоблока ЧАЭС к разрушенному четвертому. Топливо, оставшееся в разрушенном ядерном реакторе, могло прожечь под собой все, вырваться наружу и стать причиной еще более страшных радиоактивных загрязнений. Поэтому и было решено под фундамент аварийного блока прорыть тоннель, заложив в него устройства наподобие отопительных радиаторов, только значительно больше размерами, чтобы с их помощью жидким азотом охлаждать грунт.

«А какова наша главная задача?» – поинтересовались мы тогда. «Вам надо будет контролировать радиационную обстановку на объекте». – «А если обнаружим резкое повышение уровня радиации – что тогда делать?» – «Организовать безопасную эвакуацию персонала».

Это сказать легко. Но ведь никто не разъяснил, как эту эвакуацию организовать, если она действительно станет необходимой. Никакого плана эвакуации не было – не до того там было в это время.

– Шахта проходила под третьим энергоблоком, она небольшого диаметра, чуть больше полутора метров, – продолжает Косарев. – Рельсы по ней были уложены. Хожу я, проверяю в шахте потолок, а сам думаю: «Здесь же триста человек, они работают кто где. Если что случится, все ринутся наружу одновременно, возникнет паника. В узком тоннеле люди будут давить друг друга, забьют проход своими же телами…» Быть там, понимая все это, морально было очень тяжело.

Взглянул в глаза смерти

Дозиметрист в Чернобыле был царь и бог, люди считали – пока он с ними, они в безопасности. А я, старший дозиметрист, при этом про себя молился: дай бог, чтоб никакой утечки ядерного топлива под землей не вышло! Ведь в случае возникновения паники в шахте мне пришлось бы умирать вместе со всеми, находившимися в ней…

Для проведения пробных замеров мощности радиационного излучения мы с Анатолием Шабаевым ходили на крышу пристройки третьего энергоблока. Электроника там выбывала из строя, она просто сдурела от нагрузок! Кое-где уровень радиации был такой, что не хватало шкалы на дозиметре. Но Толику из любопытства захотелось заглянуть в провал крыши четвертого энергоблока. Он добежал, взглянул туда, пару секунд всего! – и побежал обратно. Это ему стоило жизни, ведь там радиация была – сотни тысяч рентген. Вскоре после этого он зрения лишился, а через месяц из жизни ушел…

У самого четвертого энергоблока крыши не было, ее с него снесло при взрыве. Когда кто?либо говорит в своих воспоминаниях, будто работал на крыше четвертого блока, то это неправда, этого быть не могло.

Спасительные «лепестки»

В шахте, в которой мы работали, уровень радиации был сравнительно небольшим. Зато возле входа в нее – очень сильный. Тем не менее, мы там ходили в обычных хлопчатобумажных костюмах, разве что с марлевыми повязками на лице. На смену я таких повязок штук по десять брал. Некоторые относились к ним пренебрежительно – что, мол, за тряпочка какая?то… «Лепесток», как их там называли. Но эта?то тряпочка нас и спасала! Защищала органы дыхания от попадания в них радиоактивной пыли, излучавшей смертоносные альфа-частицы. Осаждаясь на внутренних органах, они начинают здоровые клетки организма превращать в раковые.

– В конце концов, работа наша в этой шахте оказалась пустой тратой времени, – рассказывает Юрий Косарев. – Не пригодилось это ничего, хоть деньги были вложены огромные. Но и слава богу, что не пригодилось! Гораздо хуже было бы, если бы не было этой шахты проложено, но она действительно потребовалась вдруг…

Смена из Волгограда группе Юрия Косарева пришла через 27 дней. Хоть из других управлений всесоюзного объединения «Изотоп» людей присылали в Чернобыль на пять, самое большее – на восемь дней.

Рак догоняет чернобыльцев

По возвращении в Волгоград перед Юрием Косаревым была поставлена задача подготовить новые группы коллег к работе в чернобыльской зоне – сформировать из них бригады, обучить, проинструктировать. Платили всем в этих командировках хорошо, но некоторые, вернувшиеся из них, заработали себе не столько деньги, сколько скорую гибель от тяжких болезней.

В начале лета 1990 года в Волгограде прошла областная учредительная конференция организации бывших чернобыльцев. Председателем ее выбрали Юрия Косарева. С тех пор почти бессменно он ее и возглавляет, с небольшим перерывом.

В области насчитывалось в свое время 5600 ликвидаторов последствий аварий на Чернобыльской АЭС. В живых сегодня – 3200. Остальные из жизни ушли, в основном – по причине онкологических заболеваний. Да и у тех, что живы, наблюдается значительный рост выявляемости рака.

Ухудшилось, увы, здоровье и у самого Юрия Косарева. Тем не менее, на предстоящей отчетно-выборной конференции областной организации чернобыльцев он вновь намерен переизбираться ее председателем: «Не могу просто уйти и бросить все, что делалось в нашей организации годами…»

Фото автора.

Поделиться в соцсетях