Мусульманин из Лемешкино

Мусульманин из Лемешкино
Был в свое время Сергей Шевченко участковым милиционером. Уйдя из милиции, стал одним из первых фермеров Руднянского района. А затем удивил земляков еще больше, став неожиданно для многих мусульманином. Что подтолкнуло его к этому шагу? Чтобы выяснить это, корреспондент «Волгоградки» отправился в гости к Шевченко.

Чем провинилось родное село?

Вместе с Сергеем Шевченко едем по улице родного для него села Лемешкино. По сторонам – множество брошенных домиков.

– Куда же люди подевались, Сергей Викторович?

– Кто вымер, а кто уехал.

В Бородаевке, в которой я родился, местных жителей приблизительно моего возраста нет уже и четырнадцати человек. Многие из них до сорока лет не дожили.

– В чем же причины?

– В образе жизни. Когда человек веру теряет, он становится хуже животного. А через некоторое время неизменно погибает.

Вера – это когда люди по-другому мир воспринимают. Это та самая благодать, в поисках которой люди уходили некогда в пещеры, становились отшельниками. Вот этой благодати не хватает сейчас в обществе. А потому народ дичает.

Любая песня надоест вам, если вы будет петь ее по многу раз на дню. А вот молитва надоесть не может, потому что человек вкладывает в нее самое сокровенное, самое дорогое и необходимое ему.

Исламские молитвы на арабском языке Сергей Шевченко изучал по дискам, в записи, самостоятельно.

– Сам и не думал раньше, – поясняет он, – что перейду когда-нибудь в ислам, считал его чуждой себе верой. Но решение это стало для меня результатом опыта, поисков всей моей жизни, шишек, которые я в ней себе набил.

Воспитывался я в семье нерелигиозной, хотя в переднем углу у нас были иконы Троеручицы и Николая-угодника, возле которых бабушка моя, Марфа Терентьевна, ежедневно творила молитвы. Я говорил ей: «Баба, научи меня молиться!» – «Да что там уметь, – отвечала она. – На лоб, на пуп – крестись вот так. Поедем в церкву, в Рудню, в воскресенье, покрещу тебя». Отец же на это разгневался: «Если поедете, я вас обоих выгоню из дома!»

Вот так я и остался некрещенным. Но всю жизнь понять пытался – кто мы такие и откуда мы взялись на свете? И для чего мы все живем?

Приходит к Богу тот, кому он нужен

– Да, но где же был толчок к исламу?

– Мусульманин бы сказал об этом так: «Богу никто из нас не нужен, это он нужен нам». И тот, кому он нужен, приходит к нему.

В возрасте тридцати трех лет я все же окрестился в церкви. Принял крещение и начал думать – а что же это в моей жизни изменило?

А тут еще сын вырос, и его отчислили из института. С женой скандалы начались, помер отец…

Тяжело мне стало жить. Я думал: это – испытания Всевышнего. Стал чаще в церковь ходить. Все мужики идут пить, а я – в церковь. Стал помогать там батюшкам. Иные надо мной смеялись. А я все думаю – как же поймать мне то состояние духа, при котором мурашки по коже идут? Есть же какая-то такая сила! Но я нигде не мог ее найти.

Тем временем хозяйством занимаюсь, землю покупаю. Лошадей развел, продавал их, бывало, приезжим татарам. И заодно пытался выяснить – а куда же они их везут? А то, быть может, лучше сам их буду напрямую продавать, чем на мне «навариваются» другие!

Узнал, что отвозят конину в Саратов, в мусульманские учреждения. Приехал я туда, зашел в мясную лавку при мечети. Гляжу, а мясо лошадей там по три с половиной сотни рублей продается, тогда как у меня его покупали по восемьдесят. Предложил я хозяину лавки – давай, мол, будешь принимать у меня мясо по сто тридцать рублей! Он отвечает мне: «Я у тебя и даром не возьму» – «А это почему же?!» – «Да потому что ты не мусульманин».

Громы небесные

Заинтересовался я исламом. Взволновало меня, когда увидел, какими умиротворенными и просветленными выходят люди из мечети.

Было также стечение обстоятельств. Такой, к примеру, случай.

Пришел как-то ко мне товарищ, радостный. «У всех, – говорит, – озимка погибла, только у нас с тобой осталась. Разбогатеем мы с тобой теперь!»

Порадовался, помню, вместе с ним – ведь у меня озимки гектаров четыреста было. Только забыл сказать, как мусульманину положено в подобных случаях – «инш Алла», то есть – как будет Богу угодно.

Пяти минут, наверно, не прошло – налетели, не знаю, откуда, огромные черные тучи! Буря поднялась, ливень с градом пошел. Озимку чуть не всю мою побило, даже со склада крышу сорвало.

Я стал друзей обзванивать – денег в долг просить, чтоб помогли потери пережить. Все отказали мне, под разными предлогами. Тогда я позвонил в Саратов мусульманину знакомому. Поведал ему все, что со мной случилось. Он спрашивает меня: «У тебя сколько-то денег осталось?» – «Осталось, – говорю, – но слишком мало». «Отдай их все, – сказал он мне тогда, – тем, кому эти деньги нужней, чем тебе!»

Купил я на оставшиеся деньги одежку для сирот-детдомовцев. Иду с базара, без гроша в кармане. Навстречу мне идет старый знакомый. Тут отдал он мне тысячу долларов долга за своего брата, которых давно уже я не надеялся получить и о которых позабыл, можно сказать. Вот эти-то деньги меня и спасли! И с каждым днем с того момента дела мои в гору пошли.

Мир для меня изменился тогда. Переменились отношения с людьми, личная жизнь наладилась. Тогда я и понял, что меня может спасти только вера, в любой ситуации.

Запали в душу мне с тех пор исламские нравоучения: «лучше три раза передай, чем один раз недодай», «лучше пять раз прости, чем один раз вспомни».

Да, тяжело держать исламский пост. Просто голова иногда отключается – так хочется есть. Но это – необходимо, это же пятый столп ислама!

В окрестностях села Крутого, близ Лемешкино, где я теперь живу, мусора на земле вы не найдете вообще – ни банки, ни бутылки не увидите. Почему? Да потому, что мусор там собственноручно собираю ежедневно. Ругаюсь, скандалю, если кто-то хоть окурок бросит.

Категорически не пью, уже три года – дома у меня больше даже рюмок нет. Спокойней стал, агрессия ушла куда-то. Дети меня в этом поддерживают, тоже стали отказываться от алкоголя.

«Я не хочу прожить жизнь заново»

– Мусульманин должен регулярно милостыню раздавать, – продолжает Шевченко. – Но когда приходит кто-либо ко мне за помощью, я первым делом смотрю – курит ли этот человек? Если он курит, отвечаю ему в таком духе: «Э-э, брат, я не смогу тебе помочь. Ты куришь, значит, ты богатый человек! Тебе некуда деньги девать, раз ты их на дым переводишь».

Ведь и в Писании сказано, что человек должен быть милостивым, но не должен быть расточительным.

Деньгами можно даже убивать, хоть и не все это понимают. Есть деньги, которые дают человеку добро, а есть те, которые могут убить. И именно халявные деньги людей убивают.

– Сергей Викторович, а хадж, путешествие в Мекку, совершить не собираетесь?

– В этом году намерен сделать. Инш Алла – если будет на то воля Всевышнего.

– Если бы мне предложили прожить жизнь заново, как захочу – я отказался бы, – сказал мне на прощание Сергей Шевченко. – Я не дошел бы до того, к чему пришел сейчас.

…Я уезжал в родной мне Волгоград, а на руднянской земле оставался мой новый знакомый, фермер и чуточку философ, который ищет свою правду в жизни. Если точнее, он считает, что ее уже нашел.

Поделиться в соцсетях