Настоящий Маресьев

  • Настоящий Маресьев
  • Настоящий Маресьев
Открыты архивы Академии наук РФ о нашем героическом земляке

В июньском номере исторического научно-популярного журнала «Родина» опубликован уникальный материал. Это рассказ гвардии лейтенанта 63?го гвардейского истребительного авиаполка 3?й гвардейской истребительной авиадивизии Алексея Петровича Маресьева сотрудникам Комиссии по истории Великой Отечественной войны АН СССР в 1943 году. «Сталинградка» предлагает своим читателям отрывки из этой журнальной публикации.

….В июне 1943 года руководство Комиссии по истории Великой Отечественной войны АН СССР запланировало поездку научных сотрудников в расположение 3?й гвардейской истребительной авиационной дивизии с целью взять интервью у наиболее отличившихся летчиков-истребителей. Никто не мог предвидеть, что среди опрошенных будет Алексей Петрович Маресьев (1916–2001) – безногий летчик, будущий Герой Советского Союза. Сотрудники комиссии были первыми, кто подробно записал рассказ Маресьева о пережитом.

Еще впереди встреча с писателем Борисом Полевым, чья «Повесть о настоящем человеке» выйдет осенью 1946 года в журнале «Октябрь». И сделает Маресьева героем, на которого будут равняться поколения советских людей… Мы же предлагаем читателям оригинальный рассказ 27?летнего летчика – в таком виде, как он был записан в июле 1943 года. Это документ потрясающей человеческой силы. Публикуем его, сохранив орфографию и стиль…

Бой. «И меня выбросило из самолета…» 

Подбили меня 4 апреля 1942 года. Пробили мне мотор. А я был над их территорией. Высота была метров 800. Я немного оттянул самолет на свою территорию, километров за 12, но там были леса и болота, и сесть было негде. Я и пошел садиться на лес, а там лес редкий и высокий и на лес садиться было очень трудно. Я прикрылся рукой, чтобы не удариться, может быть, думаю, жив останусь, так, чтобы глаза не выбило. Положил голову на руки, и здесь слева я увидел большую площадку.

И здесь я сделал большую глупость. Я выпустил шасси, так как мне показалось, что там – площадка, но, когда стал разворачиваться, то мотор остановился, и машина пошла книзу. Я только успел выровнять ее из крена, как лыжами самолет задел за макушку дерева, получился полный скоростной капот, то есть самолет перевернулся кверху колесами. Я был привязан ремнями, но их оторвало и меня выбросило из самолета. Так что я упал метров с 30, хотя точно не знаю.

По-видимому, получилось так, что упал в снег, а потом покатился по дороге и ударился виском, и минут 40 я лежал без памяти. Потом, когда очнулся, чувствую что?то на виске, приложил руку – кровь, и висит лоскуток кожи. Я его хотел оторвать, а потом чувствую, что кожа толстая, и обратно ее приложил к пораненному месту. Кровь там запеклась, и все потом заросло.

От самолета остались одна кабина и хвост – все разлетелось в разные стороны. Я, вероятно, сильно ударился, так как у меня вскоре начались галлюцинации. Я очень хотел испортить мотор, вынимаю пистолет и начинаю стрелять по мотору. И мне кажется, что я не попадаю, я выстрелил одну обойму в пистолете, затем другую. Потом посмотрел в лес и вижу – там стоят самолеты, стоят люди, я кричу, чтобы мне помогли, но потом смотрю – ничего нет. Посмотришь в другую сторону, опять то же самое, и потом снова все исчезает.

Я так и блудил. Шел, ложился, потом снова шел. Спал до утра на снегу. Один раз совершенно ясно увидел, что стоит дом, из дома выходит старик и говорит, что у нас здесь дом отдыха. Я говорю: «Помогите мне добраться». А он все дальше и дальше уходит. Тогда я подхожу сам, но ничего не вижу. Потом пошел в другую просеку, смотрю – стоит колодец, девушка с парнем гуляют, а то кажется, что девушка с ведрами идет. «Что несете?» – «Воду». Но воды мне не дала.

Я упал в 12 километрах от линии фронта, но никак не мог сообразить, где я, мне все время казалось, что я у себя на аэродроме или где?то близко. Смотрю, идет техник, который меня обслуживал, начинаю говорить ему: «Помоги выйти». Но никто ничего не делает. И такая история со мною продолжалась суток 10?11, когда галлюцинация у меня прошла.

Спасение. «Подходите! Свой, летчик!»

Раз я просыпаюсь утром и думаю: что мне нужно делать? Я уже был совершенно в здравом уме. Очень отощал, так как ничего не ел.

И компаса у меня нет. Я решил идти на восток, уже по солнцу. Вижу самолеты, которые летят к нам. Думаю, наткнусь в конце концов на какое?нибудь село, а потом меня доставят. Но я очень сильно отощал и идти не мог. Шел я так: выбрал себе толстую палку, поставишь ее и подтягиваешь к ней ноги, так и переставляешь их. Так я мог пройти максимум полтора километра в сутки. А потом трое суток опять лежал и спал. И сны такие снятся, что кто?то зовет: «Леша, Леша, вставай, там тебе припасена хорошая кровать, иди туда спать…»

Так я провел 18 суток без единой крошки во рту. Съел я за это время горсть муравьев и половину ящерицы. Причем я отморозил ноги. Я летел в кожанке и унтах. Пока ходил с места на место, в них попала вода, так как кругом уже все таяло, а ночью было холодно, мороз и ветер, а в унтах вода, и я таким образом отморозил себе ноги. Но не догадался, что ноги у меня отморожены, думал, что не могу идти от голода.

Потом, на 18?е сутки, 27 апреля часов в 7 вечера я лег под дерево и лежу. В это время слышу сильный треск. Я уже понимал, что в лесу здесь людей не было, и решил, что идет какой?нибудь зверь, учуял жертву и идет. У меня осталось два патрона в пистолете. Я поднимаю пистолет, поворачиваю голову, смотрю – человек. У меня здесь мелькнула мысль, что от него зависит спасение моей жизни.

Я ему стал махать пистолетом, но так как оброс и стал очень худым, то он, наверное, подумал, что перед ним немец. Тогда я бросил пистолет и говорю: «Идите, свои». Он подошел ко мне: «Ты чего лежишь?» Я говорю, что подбит, летчик. «Есть ли здесь немцы?» Он говорит, что немцев нет, так как это место в 12 км от линии фронта. Он сказал: «Пойдем со мной». Я ответил, что не могу идти. «Но я тебя не стащу с этого места. Тогда ты не уходи с этого места, я его знаю и попрошу председателя колхоза, чтобы он за тобой прислал лошадь».

Часа через полтора слышу шум. Пришло человек восемь ребятишек 14?15 лет. Слышу, шумят, а не знаю, с какой стороны. Потом они стали кричать: «Здесь кто?нибудь есть?» Я крикнул. Тогда они подошли на расстояние метров 50. Тут я их уже увидел, и они меня увидели. Остановились. «Ну, кто пойдет?» Никто не идет, боятся все. Потом один парнишка говорит: «Я пойду, только вы смотрите, если в случае чего, вы сразу бежите за народом, в деревню».

Не доходит до меня метров 10. А я худой, оброс, вид, наверное, был страшный. Он подошел поближе. Я реглан расстегнул, петлицы видно. Он подошел еще поближе и кричит: «Подходите! Свой, летчик!» Те подошли, смотрят. Спрашивают: «Почему ты такой худой?» Я говорю, что не кушал 18 суток. И тут сразу: «Ванька, беги за хлебом! Гришка, за молоком!» И все сразу побежали кто куда.

Потом приехал старик. Они положили меня на сани. Я положил голову старику на колени, и мы поехали. Оказывается, тот человек, что меня нашел, шел в обход, так как там было все заминировано.

Потом чувствую, что меня мальчик толкает:

– Дядя, а дядя, посмотри!

Я смотрю, подъезжаем к селу, поперек улицы что?то черное. Я говорю:

– Что это такое?

– А это весь народ вышел вас встречать.

И действительно, целая колонна стоит, а как въехали в село, получилась целая процессия. Старик остановился у своей хаты. Тут люди меня нарасхват. Одна говорит, давай его ко мне, у меня молочко есть, другая говорит, у меня есть яички, третья говорит – у меня тоже корова есть. Слышу шум. Тут старик говорит:

– Я за ним ездил и никому его не отдам. Жена, неси одеяло, отнесем его в избу.

Внесли меня в избу, начали с меня снимать одежду. Унты сняли, а брюки пришлось разрезать, так как ноги распухли.

Потом смотрю, опять народ идет: кто несет молоко, кто яички, третий еще что?то. Начались советы. Один говорит, его нельзя много кормить, вот, один инженер из Ленинграда сразу много покушал и умер, другой говорит, что нужно только молоком поить. Положили меня на кровать, дают мне молока и белого хлеба. Я выпил полстакана молока, больше не хочу, чувствую, что сыт. Они говорят: «Кушай, кушай». А я не хотел больше. Но потом постепенно я стал есть.

Нашелся у них в селе какой?то лекарь, вроде фельдшера. Он посоветовал хозяевам вытопить баню и помыть меня. Все это они сделали. Вообще, очень хорошие люди оказались. Очень жалею, что не могу поддерживать с ними связь.

Журнал "Родина" (№ 6, 2016 г.)

(Продолжение следует)