Остановить мгновенье

  • борискин
  • гусарова
  • прост
Об особенностях увлечения фотографией во времена СССР рассказывают наши читатели. Сегодня фотографировать может практически каждый, благодаря мобильному телефону. В СССР все было иначе. Мы запечатлевали наши самые памятные моменты на пленку, закрывались в ванной, включали красную лампочку и колдовали сначала с проявителем, а потом с закрепителем, развешивая готовые снимки сушиться…

«Мистическая» фотосессия

Анатолий Борискин:

– Впервые за пределы нашего городка я выбрался только в 16 лет, зато сразу в Москву. Завидовали мне одноклассники страшно, но по-хорошему. А самый закадычный друг уступил моей просьбе и дал с собой в поездку ФЭД. Главным событием стал поход на Красную площадь. В числе прочего сделал и снимки караула, выходившего из Спасской башни. Но едва я перевел взгляд на следующий объект, как ко мне подошел мужчина в костюме и строго предложил пройти вместе с ним. Я растерялся. Оказывается, съемка этой башни запрещена. Попытался объяснить, что приехал издалека, что завтра уже уезжаем (приврал с ходу). Тогда он предложил прямо при нем засветить пленку: «Ты ведь почти на границе живешь, должен соображать, что такое «запрещенный для съемки объект». Не помню, что я ему еще наплел, но подержав в руках мой ФЭД, он все же смилостивился и отпустил восвояси. По приезде начал проявлять пленки, и именно эта загадочным образом оказалась засвеченной. Объяснить эту мистику я так и не смог…

Таинства царства света и теней

Ирина Гусарова:

– Когда училась в шестом классе, наш физик Шамиль Анвярович прошелся по школе и объявил, что открывается фотокружок, желающим обращаться к нему. Записались человек 10, но очень быстро остались я и еще один мальчишка. Народ отсеялся в основном по причинам сугубо материальным: пленки, реактивы – все это стоило денег. Меня же мама поддержала. Снимали все подряд, носились по школе, как угорелые, щелкая все, что в объектив попадало. Шамиль Анвярович на нас нарадоваться не мог, и под его руководством мы все глубже проникали в таинства царства света и теней. Но однажды он со всей моей пленки только одно фото распечатал. Была у нас учительница по рисованию, женщина редкой красоты. Только один дефект немного омрачал картину: одна нога у учительницы была чуть короче другой. И вот сразу на нескольких кадрах запечатлела я ее в обществе нашего почитаемого руководителя кружка. Понятно, что общение у них было самое невинное, но при желании понять происходящее между ними было можно. Шамиль Анвярович мою пленку просмотрел, похвалил, что сочетание света и тени на моих кадрах стало много лучше, но печатать фото отказался. Я на дыбки: как же маме объясню, на что деньги потрачены? Тогда он отпечатал только один кадр, а пленку забрал себе. Они ведь оба женатые были…

При свете красного фонаря

Вячеслав Прост:

– Домашняя фотолаборатория была в нашем классе только у моего лучшего друга Бориса. Для нас это было настоящее чудо, как в ванночке с каким-то порошком вдруг начинали проявляться наши лица, очертания знакомых домов, улиц. Качество снимков, признаться, обычно было довольно скверным. Снимали-то преимущественно самой простой камерой «Сменой». Но все это было не так важно. Главное, чтобы Борис пригласил тебя в компанию фотографии печатать. Обижался я жутко, когда вместо меня кто другой ему при этом ассистировал. Совершенно другая жизнь пошла, когда нам лет по 14–15 исполнилось. Тогда Борис в ассистенты начал приглашать девчонок. Комнатка крохотная, а мы там как-то вчетвером помещались. Невинные прикосновения в процессе печатания-глянцевания вызывали бурю эмоций. А уж если мы перед этим для девчонок фотосессию устраивали… Чудесные были времена!

DNG