Почему волгоградцы считают альпинизм «риском за большие деньги»

Почему волгоградцы считают альпинизм «риском за большие деньги»
Эти горы они видят не по телевизору. Несмотря на перемены, в наше непростое время волгоградские альпинисты остаются верными своей мечте. Многие из них преуспели в бизнесе, но своему увлечению со студенческой поры остались верны и по сей день.

Начало всех начал

Биография волгоградского альпинизма берет свой отсчет с 60‑х. Тогда была очень популярна система альпинистских лагерей. Подготовка к восхождениям проходила в пределах Волгоградского региона. Альпинисты освоили естественный скалодром на набережной у ротонды, выезжали на камышинские горы Уши, а уже в 80‑х – в Ростовскую область и Кисловодск.

Пятидесятиметровые скалы покоряли в обычных штормовках, а строительные перчатки использовали для спуска на простой пеньковой веревке. Скальной обувью служили обыкновенные резиновые калоши.

Путевки в альпинистские лагеря, которые очень часто были просто палаточными, выдавал профсоюз, и для студентов по цене они не превышали размер стипендии. Сезон восхождений начинался в июне, заканчивался в сентябре, и, как правило, его предварял и завершал этап скальной подготовки.

– Для обычных людей скалолазание и альпинизм – это одно и то же, – вспоминает ветеран альпинизма Сергей Ширяев. – Но это, как говорится, две большие разницы. Хотя сейчас преуспеть можно и в том, и в другом. Альпинизм – это преодоление вершин постепенно, например, в течение 24‑дневной лагерной смены, и разряды по альпинизму закрывались за один-два сезона. Мастера спорта можно было получить только через несколько лет, иногда набегало и семь, и десять лет.

«А» и «Б» сидели на скале

Горы делились на категории трудности. Исчислялись от единицы до пяти, причем каждая делилась на две составляющих – «А» и «Б». Первый этап – «1» или «1А» категория. В следующем году альпинист должен был ее повторить и сделать две вершины на категорию выше. В следующем повторить все предыдущие и – еще выше.

Альпинист, удостоенный первого спортивного разряда, считался уже опытным и только тогда мог рассчитывать на самостоятельное восхождение без инструктора и претендовать на звание кандидата в мастера спорта.

– У нас людей, удостоенных звания кмс, можно в области было пересчитать по пальцам, – вспоминает Сергей Ширяев. – Но это была слаженная система, благодаря которой риск гибели во время восхождений сводился к минимуму за счет опыта самих восходителей.

Сейчас безопасность достигается за счет совершенствования технических приспособлений, применяемых при восхождении. По сути, все они остались теми же, за некоторым исключением, но качество с тем, советским, не сравнить.

– Сначала появились жумары, заменившие узлы при подъеме, специальные приспособления для спуска, потом усовершенствовали крючья для восхождений на отвесные стены, – рассказывает восходитель Андрей Егоров. – Ну и дальше пошло по нарастающей: высокопрочные веревки, ледобуры, кошки для прохождения льда.

Цена ошибки – жизнь

Сегодняшний альпинизм стал одним из самых дорогостоящих видов спорта. Даже экипировка производится из суперсовременных материалов. Легкие гортексовские куртки заменили прежние штормовки, пластиковым ботинкам пришла на смену легкая и удобная обувь. И костер разводить не обязательно, разве что для экзотики. Облегченные горелки служат источником тепла и основой для разогрева пищи.

– Поскольку я занимаюсь промышленным альпинизмом, освоить технические приспособления не составляет большого труда, – говорит один из основателей школы альпинизма в Волгограде Роман Воскобоев. – Но новичкам непросто приходится: идти в горы обвешанными, как елочка. А что делать? От этого зависит жизнь!

Анализ смертельных случаев в альпинизме и скалолазании показывает, что от стихии люди гибнут гораздо реже, чем от собственных ошибок. От скалы отвалился камень, сошла снежная лавина, попали в трещину из‑за метели – этого избежать трудно. Но когда люди гибнут из‑за того, что не застегнули карабин или неправильно вбили крюк, – это уже ошибки, за которые человек отвечает лично.

– У нас был случай, когда во время соревнований по скалолазанию парень неправильно рассчитал длину веревки и, сорвавшись, разбился о каменную полку, – вспоминает судья по скалолазанию Борис Князев. – Каждый случай – это трагедия, хотя люди знают, на что идут. Мы, представители старшего поколения, уже на первых соревнованиях определяем, кому можно продолжать ходить в горы, а кому лучше выбрать другое занятие. Участники считают, что снижение баллов за расхлябанность – несправедливо. Но в первую очередь мы тем самым спасаем их жизни. Сейчас скалолазанием можно заниматься отдельно от альпинизма, но это не умаляет ответственности и собранности, тем более когда в процессе восхождения присутствует фактор спешки.

Истинные из увлеченных альпинизмом, сознающие степень риска, продолжают заниматься этими экстремальными видами спорта всю жизнь.

Снежное безмолвие

Президент волгоградской федерации альпинизма Вадим Ченцов верность горам сохранил на всю жизнь. Начал заниматься в секции альпинизма волгоградского политехнического института  в 1981 году и до сих пор является неизменным организатором и участником сборов, походов, соревнований, восхождений и опытным инструктором по горным лыжам и дальним походам. Участвовал он и в горной подготовке военных.

– Я помню, что в свое время Вадиму предлагали очень престижную чиновничью работу в региональной администрации, – рассказывает его коллега по горной подготовке Геннадий Скосырев. – Но он недолго проходил в цивильном костюме, который поменял на гортексовскую куртку и рюкзак со снаряжением. Я уверен, что этот человек счастлив, а тот, кто к чему‑то стремится, обязательно получит от судьбы «волшебный пинок».

Ченцов разработал интересный поход по горной Турции, маршрут с зимними ночевками на Эльбрусе. Не без его участия под Волгоградом регулярно начал работать горнолыжный склон.

Сейчас Вадим находится за полярным кругом, ведет по сложному маршруту очередную группу экстремалов. Специально для «СПОРТ-ТАЙМ» он озвучил свои впечатления по телефону:

– Началось новое путешествие, от него всегда ожидаешь чего‑то необычного. Это как шаг во что‑то неизвестное. Но ЭТО превзошло все мои ожидания. Конечно, многие слышали про Таймыр, про русский Север, про русские морозы. Но когда в самолете объявили, что мы прибыли в аэропорт Алыкель – Норильск, где за бортом температура -41°С, внутренне как‑то тревожно стало. Я еще не примерял на себя такую температуру. Да еще и полярная ночь. А город живет своей обычной жизнью. Город весь подсвечен. Люди спешат по своим делам. Много фантастических фигур изо льда. Красота настоящего Севера. Правда, цифры -41 °С, по ощущениям -59 (это в официальном прогнозе), вообще в сознании не укладываются.

Большинство друзей по спорту считают, что главный фактор успеха Ченцова – везение. Но никто не подозревает, что за этим стоит огромный каждодневный труд, и не только по физподготовке. Важно завоевать доверие людей и брать ответственность за чужие жизни.

– Здравствуй, Снежногорск, – говорит в трубку Ченцов. – Единственное сообщение с «большой землей» или, как говорят местные, «материком» – вертолет два раза в неделю. Это и продукты, и почта, и в больницу поехать, и людей перевезти. Пока летим, любуюсь видами. Под нами знаменитое плато Путорана. До встречи в Волгограде!

нет

Добавить комментарий

Поделиться в соцсетях