Прямая речь

Прямая речь
Ирина Волченко о запрете «бэби-боксов», Дмитрий Чирков об антиалкогольной рекламе, Анатолий Белоглазов о «добровольной» трансплантации

Ирина Волченко, ответсекретарь регионального отделения всероссийского движения «Матери России», волонтер ВРОО МПС «Много деток»:

- На днях на рассмотрение Госдумы депутатом от фракции ЛДПР внесены поправки в Уголовный кодекс, запрещающие устанавливать и использовать так называемые «бэби-боксы». Ранее другие законодатели выступали с идеей определить требования, предъявляемые к «бэби-боксам», правила, а также порядок их установки и использования. Я считаю, второе предложение более правильным. Запрещать «бэби-боксы» нельзя.

Много лет назад, когда я еще училась в школе, девочка намного младше меня родила ребенка. Слава богу, ей помогла ее мама, но ведь нередко бывает, что родители ставят 15–16-летнюю девочку (которая сама по сути ребенок) перед выбором: или она бросает малыша, или пусть убирается из дома вместе с ним.

Бывает, и взрослые женщины сталкиваются с жесткостью, оказываются без крыши над головой, без работы, без чьей-либо поддержки. Понятно, что ответственность за поступки нести надо, но в критической ситуации немногие на самом деле способны на самопожертвование. В первую очередь человек стремится к самосохранению, и женщина, оставшись один на один с тяжелыми проблемами, перед перспективой оказаться вместе с ребенком на улице, без средств к существованию, может принять такое решение – оставить его.

«Бэби-боксы» ни в коей мере не сигнализируют о том, что бросать детей – это нормально (именно этого опасаются авторы поправок), но они дают возможность сохранить ребенку жизнь, чтобы не находить его потом в мусорке или закопанным в листве, как недавно произошло в нашем регионе.

Я считаю, хорошая практика была в советское время. Тогда мамочка, находящаяся в сложной ситуации, могла оставить ребенка на время, до улучшения жизненных обстоятельств, указав это в заявлении. Спустя время, получив профессию, найдя работу, жилье, она возвращалась и забирала малыша.

Кстати, в местах, где установлены «бэби-боксы», есть видеокамеры. Правоохранительные органы могли бы использовать это, чтобы находить родителей «подкидышей», выяснять, кто они, чем живут – а может, женщина психически больна и ей нельзя доверять воспитание, или в ее семье нездоровая обстановка. Разумеется, хочешь ты ребенка или нет, если факт уже свершился, отвечать необходимо. Государство могло бы получать алименты с таких вот несостоявшихся родителей, однако матерям, оказавшимся в трудной ситуации, нужно оказывать больше внимания.

Дмитрий Чирков, президент ВРОО «Волгоградский марафон»:

- В том, что касается борьбы с пагубными зависимостями, очень много решает окружение человека, контекст, в котором протекает его жизнь. Росалкогольрегулирование запланировало масштабную антиалкогольную рекламную кампанию на 2015-2016 годы, которая как раз должна способствовать созданию этого самого контекста.

На мой взгляд, несмотря на то, что реклама мощный инструмент влияния на общество, одноразовой кампании мало. Борьба с распространением алкоголизма – многоуровневая системная работа. Хотя, по моим наблюдениям, ситуация в нашей стране не такая критическая, как раньше. Я пожил в разное время и помню, как было лет 20 назад, – пили похлеще, чем сейчас. Тогда репутация России как самой пьющей страны подтверждалась. Теперь нет. Я периодически езжу по разным странам, могу сравнить. Например, недавно был в Чехии и поразился тому, сколько повсюду выпивающих. У нас гораздо меньше.

Хороший противовес любой вредной привычке – спорт. Хотя это тоже самая что ни на есть зависимость, только в отличие от употребления алкоголя конструктивная, делающая жизнь лучше. Я знаю многих людей, которым спорт помогал противостоять пагубному пристрастию и справиться с ним. К примеру, у меня есть хороший приятель. Когда-то он серьезно пил. К 35 годам уже заработал букет различных заболеваний. Я решил, что ситуацию пора менять, стал приобщать его к спорту. Постепенно он, как и я, увлекся триатлоном, с тех пор прошло три года, мы вместе ездим на сборы, тренируемся, думать об алкоголе даже времени нет. Все эти годы мой приятель не пьет. Но, конечно, здесь важны дисциплина, сила воли, желание человека справиться с зависимостью, наладить свою жизнь. Необходима, несомненно, и поддержка извне.

Возвращаясь же к вопросу рекламной кампании, подчеркиваю: сама по себе она хороша, но недостаточно эффективна. Формировать негативное отношение к алкоголю нужно с детства, с детского сада целым комплексом мер. Даже у взрослого человека на то, чтобы осознать всю пагубность и бессмысленность пьянства, уходят годы.

Анатолий Белоглазов, преподаватель кафедры амбулаторной и скорой медицинской помощи ВолгГМУ:

- После трагической гибели в США известного гонщика, который завещал отдать свои органы для трансплантации, в Общественной палате РФ выдвинули предложение законодательно ввести обязанность указывать в водительском удостоверении согласие или несогласие становиться донором органов. Аргумент такой: на дорогах часто происходят трагедии, а многие люди нуждаются в пересадке почки, печени и так далее.

По-моему, это полная чушь. Очередная инициатива из разряда заведомо нежизнеспособных и бесполезных. Проблема нехватки донорских органов стоит в нашей стране не так остро, чтобы вводить подобную обязаловку. Снизить количество смертей на дорогах это вообще никак не может. И потом, видя, как реализуются у нас требования законов, чувствуешь в данном случае настороженность.

Известен пример КНР, там тело принадлежит тебе ровно до тех пор, пока ты жив. Если ты умираешь, что у тебя изымут, в каком количестве и как «разберут на запчасти» –

никого не касается, ибо тело уже не твое. Поэтому в Китае и производят так много операций по трансплантации органов, а не из-за того, что там большое население. Они, этот народ, решили для себя так, для них это нормально, хорошо и привычно.

Но Россия – не Китай. То, что кто-то где-то, в какой-то стране, добровольно и независимо решил распорядиться своими органами, передав их на пересадку, это одно, а закреплять этот механизм законодательно –

совсем иное. Пусть человеку самому предоставят право решить, согласен он быть донором или нет. Например, в советское время была такая практика, когда можно было составить документ типа «жертвую свое тело на благо науки после смерти, пусть студенты изучают на мне анатомию». И они изучали на таких вот завещанных телах.

Вообще я не вижу смысла поднимать эту проблему, поскольку, повторю, она не так остра. Есть множество других задач, которыми стоит озаботиться и заняться вплотную.

Поделиться в соцсетях