С особой миссией в Парване

  • Владимир Колесников в наши дни
  • Владимир Колесников в Афганистане, лето 1987 года
  • Кавалеры ордена Красной Звезды, члены разведгруппы Евгений Носов, Николай Ковалев и Владимир Колесников
  • Руководитель разведгруппы Николай Ковалев, начальник штаба 108-й мотострелковой дивизии Виктор Долич и Владимирр Колесников
В 1988 году весь мир напряженно следил за стратегической операцией по выводу советских войск с территории Афганистана. Они покидали его без потерь, без выстрелов, с развернутыми знаменами. Мало кто знает по сей день – произошло это во многом благодаря колоссальной и сложной работе, проделанной предварительно в Афганистане сотрудниками советской внешней разведки. Обозреватель «Сталинградки» Александр ЛИТВИНОВ побеседовал с одним из непосредственных участников тех событий – нашим земляком Владимиром КОЛЕСНИКОВЫМ.


Средний Восток – дело тонкое

Владимир Колесников – донской казак. Сейчас на пенсии, а в 80-е годы был сотрудником госбезопасности, занимался контрразведкой. После окончания Краснознаменного института им. Юрия Андропова (ныне – Академия внешней разведки), где его готовили к работе на Среднем Востоке, Владимир Леонидович был направлен для прохождения службы в Афганистан, превратившийся тогда для наших войск, по сути дела, в одну сплошную зону боевых действий.

– Но у нас, разведчиков, война была иная, – рассказывает Владимир Леонидович. – Мы не бегали в атаку с автоматами и морды никому не били, все это – не задача для внешней разведки. Мы собирали информацию о нашем основном противнике, анализировали ее и передавали в центр. Конечно, я, как и мои товарищи, мечтали отловить какого-нибудь американского Джона Ланкастера, чтобы «выпотрошить» его основательно. Но ведь такая же задача стояла и у наших противников! Причем, и их, и нас в случае попадания в руки противнику ждало не порицание по работе, а, вероятней всего – виселица, или как минимум длительный срок тюремного заключения. И такие случаи бывали…

Служил я в провинции Парван, в самом сердце Афганистана, а жили мы среди афганцев, на окраине кишлака, недалеко от авиабазы Баграм. В 1988 году правительством СССР ставились задачи по выводу из Афганистана наших войск. И нашей группе предстояло обеспечить бескровный их вывод. Для этого проводилась большая оперативная игра по дезинформации противника. Но нам, кроме того, было очень желательно достичь договоренности о нейтралитете непосредственно с группами моджахедов, действовавших в нашей округе.


Спасти сержанта Арсланова

В провинции Парван, помимо Ахмад Шаха Масуда, был очень сильный афганский командир – инженер Хошем. Очень грамотный парень, имеющий высшее образование и прошедший серьезную боевую подготовку в Пакистане. И так случилось, что один наш сержант-срочник по фамилии Арсланов попал к его отряду в плен. Хотел этот сержант подзаработать – продать афганцам станковый гранатомет за миллион афгани. Парень тот обманул афганских стариков, с которыми договаривался, – они деньги ему принесли, а он гранатомет им – нет! Мало того – решил всучить им «куклу»: нарезал старые боевые листки, цветом напоминавшие афганскую валюту, и вручил пачку этой бумаги афганцам: вот вам ваш миллион, мол, возьмите!

Конечно, старики спохватились потом. Сержанту, их обманувшему, афганские боевики при случае накинули мешок на голову и уволокли в «зеленку». А мы решили попробовать использовать этот факт, чтоб установить личные контакты с самим инженером Хошемом. Хотя в действительности основной нашей задачей было не спасти того сержанта, а обеспечить бескровный вывод наших войск из Афганистана.

Так мы вышли на встречу с Хошемом. На встречу шел руководитель нашей группы Николай Дмитриевич Ковалев, будущий директор ФСБ и депутат Государственной думы, и я вместе с ним. Я одновременно при этом вел переговоры и являлся переводчиком.

Инженер Хошем для нас был, конечно, матерый противник. Но я понимал – от нас самих зависит то, как он поведет себя на наших с ним переговорах.


Рандеву в «зеленке»

Встретились мы в глубине «зеленки». У Хошема было солидное обеспечение: мы только сами видели четыре пулемета, плюс снайперы – по сторонам в «зеленке» сидели его «ребятишки». Правда, за нами тоже были наши техника и снайперы, но нам от этого было не легче: в случае любой нештатной ситуации мы с Николаем Ковалевым мгновенно погибли бы от огня если не одной, то другой стороны – ведь все там было очень близко, плотно.

В начале нашей беседы инженер Хошем был явно напряжен, натянут, как струна. Я начал разговор с ним со случайной бытовой подробности: кроссовки у нас с ним на ногах одинаковые оказались! Сказал ему: «Слышь, инженер! У нас с тобой, оказывается, вкусы совпадают. А ты в каком в каком дукане (то есть, торговой лавке) покупал свои кроссовки?».

Для него это было неожиданно. Но понемногу он стал расслабляться. Беседа повелась в непринужденном русле и на нейтральные темы. И лишь когда я ощутил, что разговор наладился, мы приступили к переговорам о деле, ради которого здесь собрались: «Мы вот уходить собираемся. А вы как себя поведете тогда? Нам не хотелось бы кровопролития».

Мы выслушали пожелания Хошема. Что он захочет, мы заранее предполагали – чтоб убрали несколько наших постов из зоны его действий.

Посты нам эти, честно говоря, были в то время уже не нужны – мы все равно уходили из Афганистана. Но решили сделать вид, как будто отрываем от себя их с кровью. Николай Ковалев за голову хватался на переговорах, он всячески изображал озабоченность, трудность решения этой проблемы…


Остаться живым

Профессиональная разведка – это ведь еще актерская игра. Но если в театре артист плохо играет на сцене – он, в худшем случае, услышит свист из зрительного зала. А вот разведчик, если ошибется хотя бы только в интонации, во взгляде – это грозит для него свистом пули.

Но инженер Хошем поверил нам. Пленного сержанта Арсланова тогда нам отдали. Дальнейшая судьба его мне не известна. Но мы добились главного при этом – получили фронт нейтральных по отношению к нашим войскам афганских вооруженных формирований. Мы знали отныне, что ни одного выстрела с их стороны больше не последует, и сообщили об этом в Москву и в Кабул.

В дальнейшем, к сожалению, сама же советская сторона нарушила эти договоренности. Во-первых, перед выводом наших войск дальняя авиации разбомбила зону нейтралитета, примыкавшую к дороге на перевал Саланг, о которой мы договаривались с Хошемом. А во-вторых, и сами наши уходящие колонны открыли стрельбу по афганцам, хотя в них самих там никто не стрелял. И все же наш ограниченный контингент вышел из Афганистана без потерь.

Когда афганцы поняли, что оказались обмануты, они решили, что это наша группа во главе с Николаем Ковалевым виновна в обмане. Хошема по приказу одного из командующих афганскими моджахедами Раббани тогда четвертовали, а на нашу группу, чтобы расправиться с ней, направили спецподразделение «Черные аисты», прошедшее спецподготовку в Пакистане. Нам надо было срочно уходить каким-то образом оттуда. И вот при случае, воспользовавшись временным затишьем, мы загрузили в бронетранспортер свою секретную аппаратуру и спешно рванули на Кабул. «Черные аисты» узнали об этом позже, чем хотели бы, и не успели организовать засаду.

Когда мы с Николаем Ковалевым, донельзя уставшие, прибыли в Кабул – сели под деревце, прислонились друг к дружке. И я ему тихо сказал: «Слышь, Дмитрич, а мы с тобой живы…».

DNG