Солдаты Отечества

Журналисты «Волгоградской правды» добросовестно отслужили положенный срок в рядах Советской и Российской армии. Конечно, оружие журналиста – слово. Но если кто-то полагает, что мужчины, работающие в редакции «Волгоградской правды», не имели в жизни дела ни с каким другим оружием, то он глубоко ошибается. Все мы в свое время отдали долг Родине, пройдя воинскую службу в рядах Вооруженных сил родной страны. Об этом сейчас и расскажем читателям.

На ракетной площадке
Это только лишь в песне поется, что хлеб, мол, всему голова. А в «Волгоградской правде» голова всему – главный редактор нашей любимой газеты Виктор Виньков.
До призыва на службу Виктор Иванович занимался в Волгоградской радиошколе ДОСААФ. А потому, придя в армию, стал связистом. И не где-нибудь, а в Ракетных войсках, на Третьем государственном научно-исследовательском ракетно-космическом полигоне «Капустин Яр». Служил он в трудное время для армии, в начале девяностых.
– Период этот, в то же время, был довольно интересным, – вспоминает Виктор. – Начинал я службу еще с теми, кто призывался в Советскую Армию, а увольнялись они уже из Российской армии. Был я связистом на радиоприемном центре. Служили у нас порядка двадцати пяти солдат и десяток офицеров. Километрах в полутора от нашей площадки находилось место запуска первой советской баллистической ракеты Р-1, такая же ракета там установлена сейчас на постаменте. Казарма, техническое здание, здание котельной, баня и учебные помещения, громадное антенное поле – вот и всё, что представляла собой наша площадка. И на три километра по периметру – ограда. Каждое утро мы на зарядке бегали вокруг этой площадки, как раз армейские 3 км.
Так как служили мы на полигоне, много внимания уделялось безопасности личного состава. В общевойсковых защитных комплектах (ОЗК) мы разве что не спали. Надевать их за сорок секунд, совершать марш-броски в противогазах – это всё было у нас. Уволился из армии сержантом. Для меня, как и для многих, это действительно была хорошая жизненная школа.

Через Камышин – в Царское Село
Евгений Калинин, главный наш специалист по политическим вопросам, был в свое время профессиональным военным.
– После школы, – рассказывает Евгений, – я подал заявление на прием в Камышинское высшее военно-строительное командное училище. Провел там четыре года, от звонка до звонка. Едва придя в училище, сразу же стал сержантом, командиром отделения. А дело было просто в том, что ростом я высокий. Нас всех тогда построили в одну шеренгу, мы рассчитались на первый-второй-третий-четвертый, и каждый, кто самый высокий в четверке, стал командиром отделения, сержантом.
Окончил училище с красным дипломом, после чего началась моя служба в армии, в Царском Селе Ленинградской области, где при военно-строительном училище располагался батальон обеспечения. Попал я в нее в самые сложные времена, в 1992 году. В первый же день, когда приехал в часть, легли спать в роте сто человек, а утром встали с коек восемьдесят восемь. Двенадцать человек, восемь украинцев и четверо киргизов, ночью попросту уехали домой. Никто их не мог при этом остановить – в армии творился полный бардак.
Я был в звании лейтенанта, поначалу – заместителем командира роты, а через год и сам ее возглавил, поскольку ротный командир тоже уехал продолжать службу на Украине.
Армия мне также запомнилась тем, что офицеры были в то время абсолютно незащищенной категорией населения. Должностные оклады у нас попали в такую турбулентность, что страшно даже вспоминать о ней. Как армия уцелела в этих условиях, я до сих пор удивляюсь.
Со временем и само наше училище попало под сокращение. Передо мной встал выбор – либо уехать для продолжения службы в Забайкальский военный округ, либо уволиться. Я предпочел второе. Так моя служба в армии закончилась.

Как я строил БАМ
Владимир Ельников, публикующий в «Волгоградской правде» замечательные статьи по экономическим проблемам области, срочную воинскую службу проходил в начале восьмидесятых за Уралом, в Сибири.
– После призыва в армию, – делится воспоминаниями Владимир, я попал в учебное подразделение Железнодорожных войск, расположенное в Красноярске. Готовили там младших командиров и специалистов Железнодорожных войск. Я обучался на командира минно-подрывного отделения.
Ездил, как бы для прохождения практики, на три месяца на строительство восточного участка Байкало-Амурской железнодорожной магистрали. Тайга, сопки... Запомнился бюст Ленина, выложенный на сопке у входа в Дусеалиньский туннель – там были некогда сталинские лагеря, их заключенные строили ту же самую железнодорожную магистраль.
Запомнилась на редкость самобытная природа, запах багульника. Но приходилось тяжело – работать надо было при любых погодных условиях – и в дождь, и в снег, и в жуткий холод. Морозы доходили до пятидесяти шести градусов, пробирали насквозь через ватник и через два комплекта теплого белья. А сам труд был довольно тяжелым.
При строительстве БАМа нам сопки приходилось взрывами срезать. В землю для этого закладывали от двадцати до шестидесяти тонн взрывчатки. Помню, однажды взрыв не рассчитали – на нас посыпались булыжники и земляные глыбы, мне приходилось прятаться от них за стрелой экскаватора.
Затем мы в Красноярск вернулись. Для продолжения службы взяли меня в управление бригады. Служил я два года. Уволился из армии в звании сержанта.
А поселок Тында, где находилась часть, к которой я был приписан, насколько знаю, теперь лежит в развалинах...

Под стук колес
Анатолий Любименко, наш спец по спортивным проблемам, после призыва в армию, во второй половине семидесятых годов, сначала полгода учился в учебке, под Самарой, а потом попал в батальон сопровождения воинских грузов, находившийся в Чапаевске.
– Служебные обязанности наши, – рассказывает Анатолий, – были таковы. Нас привозили на какой-либо завод, там подводили к запечатанным вагонам и говорили: вы, мол, обязаны сопровождать находящийся в них груз.
Жили мы при этом в вагоне-теплушке, который присоединяли к составу. И через весь Союз мы ехали так к месту назначения. В пути ответственным за несение службы, за сохранность грузов был я как сержант. Всего сопровождали груз, кроме меня, еще три человека. Один из них во время следования поезда стоял на посту, второй был дневальным, а третий спал после дежурства.
Запомнился мне случай, когда я, будучи в учебке, готовил полковую самодеятельность к шестидесятилетию советской власти. А я еще на гражданке занимался конферансом, мог подражать знаменитым артистам, разными голосами говорить. Это мне очень тогда пригодилось. Всё прошло великолепно, капитан был просто счастлив. Всем участникам концерта объявили благодарности, письма благодарственные на родину отправили. Мне же, как особо отличившемуся, решили предоставить отпуск.
В результате все всё обещанное получили, кроме меня. Отпуск мне так и не дали, поскольку прослужил я к тому времени всего несколько месяцев.
Уволился со службы я в 1979 году. А вскоре после этого ребята из нашего батальона отправились на службу в Афганистан, некоторые из них ордена получили за выполнение особо важных заданий.

Армии нужны танцоры
Сергей Хохлов, как и Анатолий Любименко, специализируется в «Волгоградской правде» на освещении спортивной жизни области. А срочную службу он проходил в Белоруссии, в городе Минске, с 1984-го по 1986 год.
– Служил я, – рассказывает Сергей, – в полку, который назывался «Белполк» и являлся резервом Министра обороны СССР. У него славная история, заключающаяся в его участии ликвидации последствий множества аварий, авиакатастроф, в том числе – Чернобыльской аварии, участие во всем известных событиях в Праге и в Будапеште.
Сразу после карантина я был распределен в автороту – по той простой причине, что у меня в графе «образование» стояло «Волгоградский машиностроительный техникум». Хотя в автомобилях я не понимал в ту пору ни-че-го! Мог, разве что, отличить колесо от мотора, но все мои познания в автоделе на этом и заканчивались.
Так я и прослужил месяц в автороте. А через месяц за мной из полкового ансамбля пришли, узнав, что до призыва в армию я занимался в художественной самодеятельности. Танцоров в ансамбле не хватало, и меня в него позвали, устроив небольшой просмотр.
Будучи в ансамбле, мы несли ту же самую службу, что и все солдаты в полку. Были, разве что, освобождены от некоторой части тактических занятий и учений. Но никаких особых привилегий не было. Просто в определенные часы, когда все в полку занимались работой по своим специальностям (в нем были и танкисты, и десантники, и разведчики, и пожарные), мы занимались танцами.
А через полгода на базе нашего ансамбля командование Белорусского военного округа стало создавать профессиональный государственный военный ансамбль, и танцоры, певцы, музыканты, не имевшие соответствующего образования по культуре, были отчислены. Я – в их числе.
Передо мной встал выбор – продолжать службу в линейной роте, в качестве солдата, или пойти в учебную роту. Я предпочел второе. Сдав проверку на «отлично», получил звание сержанта, и остался в учебной роте дослуживать срок службы в армии.
Уволился из армии я в звании старшего сержанта.

«Молодость моя, Белоруссия!»
В том же Краснознаменном Белорусском военном округе довелось служить и мне – автору этих строк Александру Литвинову. Если точней – на самом западе его, под Брестом, в отдельном батальоне химзащиты.
Вообще-то, основным предназначением нашего батальона была обработка местности и военной техники после применения противником ядерного, химического либо бактериологического оружия. Но собственно боевой подготовкой нам приходилось заниматься месяца три-четыре в год, от силы. А всё остальное время – довольно тяжелой работой на благо батальона и КБВО, справиться с которой зачастую можно было лишь при помощи лома, носилок, лопаты. (Правда, стрелять из автомата на стрельбищах нам приходилось частенько, и обычно я отстреливался на «отлично».)
К примеру, те, кто видели третью часть знаменитого фильма «Освобождение», под названием «Направление главного удара», помнят кадры, как советские солдаты прокладывали бревенчатые гати – дороги для танков – через непролазные болота Белоруссии.
Практически через те же самые топи прокладывать точно такие же гати довелось в свое время и мне, нося на плечах по болотам тяжелые, иной раз – почти неподъемные бревна. Делалось это для того, чтобы, в случае возникновения военного конфликта, советские танки могли кратчайшими дорогами, прямо через болота, уйти на Запад, навстречу агрессору.
Как раз в то время была очень популярна песня «Молодость моя, Белоруссия» в исполнении ансамбля «Песняры», она так и осталась для меня неразрывно связанной с двумя годами моей службы в армии.
Вернулся я из армии домой с хроническим бронхитом, ставшим для меня на всю оставшуюся жизнь нестираемой памятью о белорусских лесах и болотах. А также с воспоминаниями об этой прекрасной республике, где каждый человек в солдатской форме чуть ли не в каждый дом может прийти, как в свой родной. Республике, в которой – я уверен! – никто и никогда сейчас, после распада СССР, не назвал бы меня иностранцем...