Таблетки с чипом против фальсификата

  • Таблетки с чипом против фальсификата
  • Таблетки с чипом против фальсификата
  • Таблетки с чипом против фальсификата
  • Таблетки с чипом против фальсификата
С января 2017 года Минздрав РФ начнет эксперимент по маркировке лекарств

На упаковки производители будут наносить особый чип – электронный идентификационный знак, содержащий всю информацию о препарате, причем отчипированной окажется каждая пачка. С помощью специального сканера чипы смогут считывать по цепочке дистрибьюторы, аптеки и лечебные учреждения. Благодаря такой защите фальсификат к покупателям просто не пустят. Но так ли все просто? Не скажется ли нововведение на цене и доступности препаратов? Об этом обозреватель «ВП» Ольга СУРАГИНА поговорила с волгоградским экспертом в области фармакологии Еленой ЗАЙЦЕВОЙ.

Кого очипуют?

В Минздраве подчеркивают: участие в эксперименте – дело добровольное. Захочет фармкомпания зачипировать свою продукцию – нужно позаботиться об оборудовании и технологии. Аптеки же предполагается оснастить считывающими устройствами.

Пока чип будет наноситься не на все лекарственные препараты, а лишь на те, которые фигурируют в федеральной программе «Семь нозологий». Нет ясности, и кто, какие регионы и фармпроизводители станут участниками «пилота».

Информация о планируемом эксперименте не на шутку взбудоражила участников отечественного фармрынка, хотя и не стала для них неожиданностью. Впервые идею создания новой госсистемы мониторинга движения лекарственных препаратов от производителя до конечного потребителя озвучили год назад в Москве на XI международной конференции, посвященной фармлогистике российского рынка, и уже тогда эксперты назвали проект очень амбициозным, очень серьезным и колоссально затратным.

Не все так просто

– Сегодня мнение специалистов не изменилось?

– Нет, этот проект важный и нужный. Государство заинтересовано в том, чтобы наладить систему контроля качества лекарственного обеспечения, которая исключит хождение фальсификатов, контрафакта и недоброкачественной продукции по всем субъектам фармрынка – от производства до конечного потребителя, и плюсов у проекта, безусловно, много. Но у этой «медали» есть и обратная сторона, которая и вызвала обеспокоенность.

– Какие же «подводные камни» смутили экспертов?

– Прежде всего – сроки внедрения проекта. Минздрав планирует сделать это за три года, а в идеале – за год. Между тем РФ не первая страна, где решили наладить государственный мониторинг движения лекарственных препаратов. Подобный о п ы т есть, например, в Аргентине, Турции, США. Однако в США эту систему обкатывают уже двенадцатый год и до сих пор до конца не могут внедрить из-за всяких технических проблем, в маленькой Турции – десятый год…

– А стоимость проекта?

– Да, и это второй важный вопрос. Оборудование для нанесения чипов и считывающие устройства производятся исключительно за границей и являются очень дорогостоящими. Считывающие устройства, как предполагает проект, должны иметь все участники фармрынка – дистрибьюторы, аптеки, больницы и даже ФАПы. Но такие расходы далеко не каждая аптечная сеть может себе позволить, не говоря уже о ФАПах.

– И все-таки какова цена? И кто будет платить – производители, покупатели?

– Официальных цифр не называется, однако об инвестиционной стоимости проекта можно судить по примеру, приводимому на международной конференции. Одна из известных российских фармкомпаний при содействии двух фирм-производителей на добровольных началах и по собственной инициативе решили апробировать этот проект между собой. Из расчета на 1000 складов, на 60 тыс. аптек и на программное обеспечение этот «пилот» обошелся им в 20 млрд рублей. Цифра произвела большое впечатление на всех участников конференции.

Откуда деньги?

– Но государство планирует оказать финансовую поддержку участникам проекта?

– Да, это предполагается. Но конкретная сумма господдержки не озвучена. Да и все участники фармрынка – реалисты и понимают: именно им придется нести основное бремя расходов.

– Они к этому готовы?

– Далеко не все. Но даже если крупные дистрибьюторы и аптеки решатся на такие серьезные траты, надо отдавать себе отчет, что это непременно отразится на конечной стоимости лекарств. В пилотном проекте трех компаний, о котором я упоминала, получилось, что каждая упаковка подорожала на 2 рубля. Для сравнения: в США после внедрения аналогичной программы каждая упаковка стала дороже всего на несколько центов.

– Однако проект поможет остановить поставки фальсификата? Сколько, кстати, сегодня контрафакта на российском фармрынке?

– Хороший вопрос. По данным Росздравнадзора и Минздрава, не более 2 %. Если ориентироваться только на эту официальную цифру, то проблемы как бы вообще нет, и нет необходимости вкладывать столь колоссальные средства в систему чипирования. И на конференции мои коллеги об этом говорили, в том числе и самый авторитетный человек в российской фармации – президент Росфарма Александр Апазов.

– Вероятно, проект подразумевает и решение каких-то других задач?

– Возможно, в любом случае мы с большим интересом будем отслеживать реализацию эксперимента и, если серьезные фармацевтические сообщества заинтересуются нашим мнением, не останемся в стороне и внесем посильную лепту в развитие проекта.

ИСТОРИЯ «ЛЕВЫХ» ЛЕКАРСТВ

Первые учреждения аптечного типа – «зелейные лавки» начали появляться в России в конце XV века. Их владельцы самостоятельно готовили и продавали различные порошки, мази, настойки и микстуры. Продукция, реализуемая в зелейных лавках, часто представляла угрозу для здоровья покупателей. Исторические документы свидетельствуют, что Иван Грозный, боясь быть отравленным, поручал боярам «надкушивать пристойные про великого государя лекарства».

В 1889 году состоялся громкий судебный процесс против аптекарей Поповых, которые обвинялись в подделке этикеток и добавлении в дорогостоящий чай обычного кипрея. Подобные нарушения порой приводили к трагическим последствиям. В конце XIX века в России неоднократно случались массовые отравления метиловым спиртом, который добавляли в состав многих лекарств вместо этилового.

Первая мировая война лишила Россию главного поставщика готовых медикаментов – Германии. Кроме того, перестало поступать лекарственное сырье из Америки и Африки, которое ранее транспортировали через Гамбург. Это повлекло за собой небывалый рост цен на препараты и настоящий всплеск фальсифицированной продукции.

В современной России первый официально задокументированный факт обнаружения крупной партии подделанного препарата произошел в 1997 году. Тогда на производстве одного из красноярских фармацевтических заводов был выявлен фальшивый кровезаменитель полиглюкин.

После кризиса 1998 года случаи обнаружения фальшивок на прилавках аптек вновь участились – рост цен на большинство лекарств сделал их фальсификацию выгодной. Подделывать пытались как импортные, так и дорогостоящие отечественные препараты. Известен случай, когда группа рабочих фармзавода в Саранске из похищенных с производства материалов изготавливала нистатин.

И сегодня на российском рынке по-прежнему встречаются лекарственные фальсификаты, основная доля которых приходится на интернет-аптеки, мелких фармацевтических ритейлеров, а также аптеки с самыми низкими ценами на лекарства.

КСТАТИ

Впервые на проблему фальсификации лекарств медицинское сообщество в лице ВОЗ обратило внимание в 1987 году, когда фальшивые препараты стали появляться в угрожающих масштабах во многих странах мира. Сегодня, по данным Ассоциации международных фармацевтических производителей, на фармрынке развитых стран подделки составляют 5–7 %.

При общем годовом объеме мирового фармакологического рынка $ 200–300 млрд на долю фальсифицированных медикаментов приходится $ 14–21 млрд