Уральская Голгофа

  • Уральская Голгофа
  • Уральская Голгофа
В ночь на 17 июля 1918 года в Екатеринбурге была расстреляна царская семья

"30 июня. Суббота. Алексей принял первую ванну после Тобольска. Колено его поправляется, но совершенно разогнуть его не может. Погода теплая и приятная. Вестей извне никаких не имеем". Это - последняя запись в дневнике Николая II, которую он сделал в екатеринбургском Доме особого назначения (Ипатьевским домом последнее место заточения царя и его близких назовут позднее) - за три дня до ужасного конца династии Романовых. Но "вести извне" уже получили те, кому предстоял расстрел царской семьи. Развязка уральской Голгофы была близка…

«Дорогой на Голгофу» назовут последние почти полтора года земной жизни Николая II. Этот путь начался, по сути, еще в марте 1917-го – в вагоне царского поезда, направлявшегося из Пскова в Могилев после его «отречения» (скорее – отрешения) от престола. Из Могилева он поедет в Царское Село уже арестантом, пусть этот арест и назывался «домашним».

Тобольская «ссылка»

После Февральской революции у Временного правительства были планы высылки царя за границу. Речь шла, в первую очередь, об Англии, а также о других странах. Параллельно Временное правительство готовило судебный процесс над Николаем II, Александрой Федоровной, другими крупнейшими представителями царской власти по обвинению их в госизмене. Для этого (еще до ареста!) была учреждена Чрезвычайная следственная комиссия (которая, к слову, так и не установила «преступных деяний» членов царской семьи).

Но высылка не состоялась. Дело даже не в том, что, в конце концов, ряд правительств отказал в убежище царю и родственнику нескольких европейских монархов. Уже в первые дни после ареста против планов высылки резко протестовал Петроградский совет – еще 9 марта его исполком потребовал заточить Николая II в Петропавловскую крепость…

К августу 1917-го противостояние партии большевиков и Временного правительства резко обострилось. Последнее уже не могло гарантировать арестантам безопасность. Так и появилось решение отправить царскую семью в «безопасный» Тобольск.

31 июля 1917 г. была разработана «Инструкция лицам, сопровождающим бывшего императора и его семью к месту нового жительства», в которой указывалось, что «бывшие император и императрица, а также их семья и лица, добровольно с ними едущие, подлежат содержанию как арестованные». В Тобольск «узники» Временного правительства прибыли 6 августа. Содержание их под стражей формально находилось на особом контроле у министра-председателя А. Керенского. Но вряд ли у Александра Федоровича было к ним хотя бы элементарное милосердие. «Трибуну Февральской революции» было куда важнее этой «безопасностью» сохранить расположение к новой власти союзников по Антанте. Это была своего рода игра, из тех многих, которые начались вокруг Николая II едва ли не сразу после ареста.

Нет, не оказался Тобольск «безопасным». Чуть ли не с первых дней после появления здесь царской семьи раз за разом возникали слухи о заговорах с целью похищения Николая II. И все настойчивее местные органы власти (Омска, Екатеринбурга) вмешивались в вопросы содержания заключенных.

Октябрьский большевистский переворот внес коренной перелом в эту ситуацию. Новой власти заточенный царь нужен как козырная карта в игре с Англией и Германией. И уже 2 ноября (ст. ст.) Петроградский военно-революционный комитет предложил Совнаркому перевезти Романовых из Тобольска в Кронштадт, под контроль балтийских моряков. Правда, многие из них мечтали «заполучить» царя, чтобы попросту предать его смерти. И Совнарком выносит вердикт – «Такой перевод преждевременный».

Большая игра

Но у революционных матросов нашлись куда как более настойчивые «соперники» – большевистские руководители Красного Урала (теперь все становилось красным) и Лев Троцкий – он горячо поддержал идею устроить показательный суд народа над «поверженным тираном» в Москве. Причем сам жаждал выступить обвинителем! И эта идея поддерживается. ВЦИК поручают доставить царя в Москву.

Во главе ВЦИК стоял тогда Яков Свердлов. Вот он и станет одной из «закулисных» ключевых фигур екатеринбургского расстрела, и у него – своя игра, в которой планы Троцкого совершенно лишние: уже тогда в верхушке большевистской власти начиналась подковерная борьба.

А главную ставку в этой игре он сделает именно на руководителей Красного Урала, и прежде всего – на их главу: Филипп (Исай) Голощекин – его давний друг (вместе были в Туруханской ссылке, Голощекин и сменил Свердлова в руководстве уральских большевиков).

В феврале 1918-го Голощекин приезжает в Москву, на заседание VII съезда, где обсуждается Брестский мир, и вместе с Лениным голосует за него, как и Свердлов. А потом старые друзья обсуждают другую тему – о переводе царской семьи в Екатеринбург: уж очень уральские большевики стремятся «заполучить» Николая II и… «несметные» царские драгоценности. Свердлов объясняет «товарищу Филиппу» ситуацию – он должен проводить линию Совнаркома на суде над бывшим императором, но если уральцы проявят настойчивость, ВЦИК может им и уступить.

После этого Голощекин сделал доклад на Президиуме ВЦИК о безнадзорности царской семьи в Тобольске и опасности монархического заговора. И предложил перевести узников в Екатеринбург. Первый шаг к будущей драме в полуподвальной комнате Дома Ипатьева (Дом особого назначения) был сделан.

(Окончание следует)

Поделиться в соцсетях