Ветеран труда Геннадий Федоров: «Мы жили вдохновенно»

Ветеран труда Геннадий Федоров: «Мы жили вдохновенно»
В жарких спорах о том, когда лучше выходить на пенсию, Геннадий Александрович Федоров не участвовал.

Для него эта тема неактуальна. Не дотянув самую малость до 80, ветеран по семейным обстоятельствам прекратил трудовую деятельность. Геннадий Александрович рассказал «Волгоградской правде» о своем жизненном пути.

«Я родом из Русской деревни…»

– Жили мы в Краснооктябрьском районе, в поселке Русская деревня. Потом отцу дали комнату в финском доме чуть повыше «Красного». Да и все наши родственники неподалеку находились.

Родился я 8 августа 1936 года, а что такое война, понял только в день первой бомбежки. Отец работал на «ЗКО» в мартеновском цехе. Мы с братом на улице носились, как все мальчишки в то время. Началась бомбежка – мы во двор помчались. Добежать не успели, упали лицом вниз, а вокруг такое творится!..

В сентябре мать убило. Старший брат весь день караулил в магазине продукты, ждал, когда их подвезут. Хлеб – самое главное. Потом прилетел домой, чтоб у матери карточки взять, а она их ему не дала и пошла сама. Как брат рассказал, она совсем чуть не добежала до двора, когда рядом взорвался снаряд.

Потом пришлось нам перебазироваться в дом брата матери, туда, где сейчас улица Хользунова, бомбоубежище рядом. Отец на заводе работал до последнего и, мне кажется, в ополчении был. Помню, как я в его каске на земле крутился. Он пришел нас проведать, а тут немцы…

Нас всех погнали в сторону Вишневой балки и довели аж до Белой Калитвы. Жили в бараках, которые раньше коровниками были. Но отец оттуда с нами вместе сбежал. В 1943?м наши войска пришли, немца прогнали, и отец отвез нас в Чернышки, где, как местные говорили, тысячи сталинградцев спасались. В семью своего брата отец нас пристроил, но сам не остался. Тетя Маруся рассказала потом, что он сразу пошел в военкомат. И в том же 1943 году в Харьковской области погиб. Похоронен в братской могиле в селе Зеленый колодец.

Слесарь – это звучит гордо

После войны бабушка меня забрала, а брат остался в Чернышках. Меня потом в Суворовское училище зачислили, но я был болезненным, и поэтому в детский дом отправили. Оттуда в железнодорожное училище в Аткарске поступил и, окончив его, в 1953?м вернулся в Сталинград.

Город весь в развалинах лежал, строились все кто мог. Заводским полегче было, потому что им еще свои предприятия помогали. Помню, мальчишки часто на гранатах и минах подрывались. Этого «добра» везде в избытке было. Жили мы на улице Еланской у тетки. Ее дом в войну вчистую разнесло, так она на его месте все заново построила. Вот сосед наш мне и помог через два года с железной дороги на «Баррикады» поступить. Тогда на этот завод было не попасть, только тем, кто в армии отслужил, полегче было. Помню запись в трудовой: «Завод «Баррикады», кузнечно-прессовый цех № 12, слесарь, 16 ноября 1955 года». На «железке» я около 300 рублей получал, а на заводе уже через месяц больше 800! Ни о какой другой работе и не мечтал!

Когда в перестройку сокращения начались, люди разбегаться из?за задержек с зарплатой стали, а я не ушел, решил с итээровской должности снова в слесари пойти. Потому что больше всего хотелось остаться в родном цехе цельного литья. Когда его открывали, самых лучших собирали, меня туда тоже рекомендовали. Должности потом занимал разные, но никогда общественную работу не забывал. Особенно, как в 1962?м в партию вступил. Может, где люди ради карьеры коммунистами становились, но у нас таких не было. А я в КПСС пошел, потому что помнил теткины слова, что ей мой отец сказал: «Я – коммунист и должен быть на фронте».

Привык быть среди людей

– Нравилось мне на общественной работе поощрять людей, поддерживать. Наш треугольник – партком, профком и комсомол – делал все по справедливости. Потому и атмосфера такая была, что люди заботу чувствовали. И больше поощрениям радовались, чем премиям, потому что признание дороже. Парикмахерскую для работников завода открыли, сауну, бассейн во дворе с фонтаном, везде лавочки для отдыха оборудовали, в цеху душевую… Идею культуры производства на рабочих местах реализовывали. Что в месткоме руководил, что в парткоме работал – всегда все с душой старался делать.

Вот вы говорите, что фотографий у меня мало. Так у меня вся жизнь на заводе прошла, а там не до этого. Я просто не представлял себе, как это – прийти домой и ничего не делать. Многие на даче ковыряются, а мне это неинтересно. Когда участками людей поощряли, себя не вписывал – неудобно, да и ни к чему. Себя же не станешь поощрять?! Был как?то приказ на заводе: непрерывно отработавший 25 лет мужчина, а женщина 20 лет награждаются медалью «Ветеран труда». Я себя не записал. И когда на завод выделяли для поощрения мебель или ковры-холодильники – никуда себя не записывал.

Не это самое главное. Мы с верой в светлое будущее жили. И с каждым годом жизнь улучшалась. Вдохновенно жили, праздники все вместе встречали, радостными были. Удивительно, как быстро время пролетело… Когда начальник цеха сказал, что поздравляет с 60?летием трудового стажа, даже не понял, о чем речь. Теперь надо как?то к новой жизни адаптироваться, пока трудновато, честно говоря. Привык быть среди людей.

Фото автор, архив Г. Федорова

Поделиться в соцсетях